Сибирские огни, 2007, № 5

Рассказы иповести «дебютовского» улова 2005 в основном интересныи удостоены публи­ кации по праву. Но в итоге остается ощущение, что почти все они написаны одним человеком. Вчерашнимшкольником. Даже самый взрослый (имею ввиду писательский возраст) из авторов —Ольга Елагина—как-то странно и неприятно поюнела в своих рассказах «Репетитор», «Вто­ рое письмо», «Цикорий», «Бася», «Какангелына жаре». (Словно не былоу Елагиной «взрослых» «Праздника света», «Рекламных людей», «Звез­ ды» и особеннодавней повести«Федосеев иФи­ дель».) Какорганичноепродолжениеновыхрасска­ зов Елагиной читаешь рассказы РоманаНутри- хина, школьнуюповесть Анны Ремез «Пятнад­ цать», приключения вчерашнего школьника Александра Снегирева («Сделано вАмерике») и приключения двух интеллектуальных подрост­ ковДмитрия Фалеева(«Холодное пиво в солнеч­ ный полдень»), внутренние монологи юной де­ вушки, боящейся постареть в изложенииМарии Ботаевой («Что касается счастья)... Герои всех этих вещей одинаково подвиж­ ные, всезнающие, остроумные, чувствующие за своей спиной (хотя не обращающие на него вни­ мания) надежный тыл—родителей, которые не дадут своему чаду всерьез озаботиться поиском хлеба насущного, чересчур заиграться в поиски смыслов... Общее впечатление—такое. Может быть, и нормальное для возраста авторов «Де­ бюта», но не показательное для литературыэто­ гопоколения. Даипрошлые «Дебюты»томупод­ тверждение. Из общего ряда выбиваются две повести: МариныКошкиной «Без слез» иИльмиры Боло- тян«ТиЬегси1ит». МаринаКошкина, совсеммолодаяписатель­ ница, живет вЯрославле. Унее уже была замет­ ная публикация в центральной печати—в№3 за 2005 год журнала «Континент» вышла повесть «Химеры». Когда-то(«Знамя»,№5,2005) яписал о еще неопубликованных в тот момент «Химерах»: «<„.> в основе своей вещь сильная, написана та­ лантливымчеловеком. Ножелание сделатьиз нее именно произведение художественное, впрямом (не ругательном) значении беллетристическим, ее практически губит. Автор боится, да и, навер­ ное, простонеможет представить, что возможно писатьиначе, чемто, чтооначитала пошкольной программе». В повести «Без слез» беллетристики, лите­ ратурщины значительно меньше, их заменило достоверное бытописание, но при этомпотерял­ ся итот просвет, тот «свет вконце туннеля», что был в ее дебютном произведении. Хотя, навер­ ное, этот мрак честнее... В последнее время все громче звучат голо­ са, заявляющие, что палитра нашеймолодежной прозы высветляется, что уходит чернуха. Я так несчитаю. Скорее, палитрастановится более сво­ боднойотлишней, искусственной пестроты, чер­ нуха преображается в истинный реализм, каким была чернуха Петрушевской времен повести «Время ночь», Василенко времен «Звонкогоиме­ ни», Каледина времен «Шабашки Глеба Богды- шева». Мы видим, как в нашу прозу, драматур­ гию один за другим приходят молодые люди, которыместь что сказать отом, что ониувидели, что успели пережить. И рассказывают по-про- стому, по-честному, почти документально. Оль­ га Заровнятных из Тобольска, Даниил Гурьянов иСветланаТремасова из Саранска, Василий Си- гарев и Ирина Денежкина из Екатеринбурга, Антон ТихолОзиз Саратова, МаксимСвириден- ков из Смоленска, Екатерина Ткачева из Кали­ нинграда, ЗахарПрилепинизНижнегоНовгоро­ да, Михаил Титов изЮгорска. Их много, и все они, как о привычном и родном, как о норме жизни, пишуто бедности. Бедностииматериаль­ ной, и духовной. Кто-то из героев их повестей, рассказов, романов пытается сопротивляться, бунтовать, вырваться из нее, подобноприлепин- скому Саньке (герой романа «Санькя»), кто-то (атакихбольшинство)пытаетсякак-тоустроиться внутри этой бедности, живя по принципу, взято­ му из несмешного анекдота: «Расслабьтесь ипо­ старайтесь получить удовольствие». ЧетырнадцатилетнийМакс, герой повести Марины Кошкиной, предпринимает попытки вырваться, он бьется в стенытесной, удушливой камеры-жизни, шепча песни Виктора Цоя. Но конецтаких, пытающихся действовать, не слить­ ся сбезликоймассой пацанов, какправило, один: гибель. «Без слез», конечно, сильнее, чем первая повесть Кошкиной, но с другой стороны, в «Хи­ мерах»былобольшеразнообразных, разнохарак­ терных персонажей, шире был авторскийвзгляд. Но тогда не хватало мастерства писать хорошо, убедительно... Во всякомслучае, я по-прежнему уверен, чтоКошкиначеловекталантливый, ита­ лант этот, надеюсь, не будет зарыт. Во всяком случае, вседанные, чтоб стать писателемнастоя­ щим, уМариныКошкиной есть. Героиня «Tuberculum» Ильмиры Болотян человек совершеннодругогомира, чемКошкин- скийМакс. Вденьгахона почти не нуждается (по крайнеймере, нахлеб с масломхватает), онапри­ влекательна, общительна, гламурна—порхает поМоскве,летопроводит вКрыму, путешествует поЕвропе; оналюбитжить «жизньюполной, ве­ селой ипростой. Нас таких много». И вдруг эта девушка заболевает. Сначала её лечат от воспа­ ления легких, но затем определяют: туберкулез. Начинаются больничные будни, возникаетокру­ жение из такихже, как она, туберкулезников, ко­ торых тоже «много». Но больница показана не каксклеп, место,щеждутсмерти(чточастовстре­ чается в литературе), а как мир, устроенный по законамнормальной, здоровойжизни. Здесь есть и любовь, и вожаки, и праздники, и даже своя прелесть. Недаром героиня, выписавшись, зада­ ется вопросом: «Ябыла готова умереть, но гото­ ва ли я буду жить?» Вопрос хочется задать и большинству ге­ роев произведений антологии «Дебюта» 2005 года: вы вышли из детства, но готовылижить во взрослом мире, а главное—попытаться расска­ зать о нем? Роман СЕНЧИН