Сибирские огни, 2007, № 5

ведениятого временитакотличаются от нынеш­ них и по особому воздействуют на читателя, имеют немногочисленных, но стойких поклон­ ников, искренне разочаровывающихся последу­ ющими романами Пелевина, Шараповой, Лукь­ яненко... Прозаначала90-хдействительноещеочень мало изучена, заслонена или советской класси­ кой, или стенами книжныхновинок. Ив этомот­ ношенииизданный, скорее, из чисто коммерчес­ ких интересов сборник ранних вещей Алексея Иванова, оченьполезениинтересен. Даи, кстати сказать, благодаря этойкниге, мыполучили, ка­ жется, первое собрание сочинений относительно молодого (Ивановулеттридцать семь) писателя. И«Земля-Сортировочная» явилась первым то­ момэтогособрания. Совсемнелишнего влюбой библиотеке. ПЛОДЫДЕТСТВА «Периметр счастья», «Смена палитр», «Пятнадцать плюс». Москва. Литератур­ ная премия «Дебют», 2007 Помнюсвоивпечатленияоттрехтомнойан­ тологии, выпушенной по результатамконкурса литературнойпремии «Дебют» 2004 года. Втой антологии было много писателей, которых, не смотря на возраст, очень сложно по серьезности и зрелости текстов, определить как писателей молодых, писателей-дебютантов — прозаики АлександрГрищенко, СтаниславБенецкий, Олег Зоберн, поэтыАндрейНитченко, АннаЛогвино­ ва, ЛевОборин, драматург ЗлатаДемина, крити­ ки Валерия Пустовал, Василина Орлова, Свет­ лана Маслова... Вообще большинство авторов той антологиипоказалисьмнестаршесвоихдвад­ цати-двадцатипятилет. Но раз на раз не приходится, и антология «Дебюта»2005 годаоставляег впечатлениеиное. Составившие ее произведения, это, восновном, где более, где менее удачные, примеры пробы пера, поиски авторами своихтем, своего стиля; у некоторых заметныпризнаки писательской ода­ ренности (обнаружениемкоторойи призван за­ ниматься «Дебют), хотя этопокане больше, чем потенциал. Хотя есть, конечно, и радостные ис­ ключения. Выделяется разделпублицистики. Нужно отметить, что в последнее время публицистика, литературная критика, филосо­ фия, культурология стремительно молодеют.и становятсяживей, интересней, острей. И, чтоваж­ но, в статьях, очерках, эссе всё слышней голос скорее не убежденного в чем-то, всезнающего автора, а повествователя, почти персонажа, и словно бы прозу, но прозу, которой можно ве­ рить как документу, читаешь очерки Василия Гайста«Победителив странепобежденных», Ро­ манаЖуравлева«Вешайтесь,духи!»,статьиДмит­ рия Бирюкова «Радость общения», «Физики» и «лирики» в новых условиях»... Вновь вызвало у меня сожаление, что но­ минация «Литературная критика» в«Дебюте» не постоянна— в 2005 году появилось предоста­ точно статей, достойных большего внимания и поощрения. Но что же с прозой, поэзией, драматур­ гией? Томик поэзии назван «Смена палитр». На­ звание, по-моему, не совсем удачно—палитра сборникадовольно привычнаидаже традицион- надля поэзии 1990-х-2000-х. Недаром авторпре­ дисловияДанилаДавыдов увлекается перечис­ лением, в первую очередь, не новых поэтов, а найденныхв«Сменепалитр»течений: концепту­ ализм, минимализм, метареализм, психоделизм, постакмеизм, черты«западной университетской традиции». Вцеломжесборникзаставляетвспом­ нить антологиюпоэзиитридцатилетних«Девять измерений», изобилующуюсмелыми, но, намой взгляд, бесплодными, тупиковыми стилистичес­ кими экспериментами, языковыми играми, ибед­ нуюнаживые стихи. Живыхстиховмалоив«Смене палитр». Из­ редка взглядзацепится за такие вот строки (Ми­ хаил Бударагин из ВеликогоНовгорода): Листья бережно собраны. Ворох, как гора, посредине двора. Заблудившись впустых разговорах, мы улампы сидимдо утра. Но достаточно вздоха и взгляда, чтобыголос дрожащий угас... И немая пора листопада возвращает нам память о нас. Или неожиданно увлекаешься интонацией (дажене смыслом, аименноинтонацией) стихов Аллы Горбуновой: Люцидный сон. Ты кто? Я только снится. Мне тесно, пропусти меня сюда. Ключи ночей, открытая граница. Но отчего, скажи, так больно мне всегда? Драматургия представлена двумя пьесами —«Носитель»АлександраГриценко и«Полноч­ ный суицид» Артема Светличного. Если пьеса Гриценко и по форме, и по содержанию доста­ точно легкопредставима на сцене—действую­ щие лицаимеют каждый свое лицо, есть сюжет, завязка-развязка, — то «Полночный суицид», это, скорее, набор монологов, склеенный напо­ минающими допросы диалогами безымянных Женщины, Девушки, Мужчины, Парня, затем и Второгомужчины. Ипослемножества слов, из­ мучив себя ичитателя, все, кроме Второго муж­ чины, прыгают с крыши... Прозеуделеновантологиибольшевсеговни­ мания, что, конечно, справедливо—впоследние годымынаблюдаемрасцветмолодойпрозы.