Сибирские огни, 2007, № 5

КНИЖНАЯ ПОЛКА ПЕРВЫЙТОМ АлексейИванов. Земля-Сортировочная. Роман, повести. «Азбука-классика». Спб., 2006 Святоместо, какизвестно, пустоне бывает. Тольконаметилась недостача в не толькоподаю­ щемнадежды, ноидействительнопишущем, при­ чем пишущем разнообразно, читаемом новом романисте, какпоявилсяАлексей Иванов из го­ рода Перми. Один задругим в красивом оформ­ лении, крепком переплете вышли три его объе­ мистых произведения: «Географглобуспропил», «СердцеПармы»и «Золото бунта». По нимкри­ тикапрактически единодушнопричислилаИва­ нова к настоящим писателям, читатель отклик­ нулся, и книжный бизнес потребовал «продол­ жения банкета», то есть, новых книг. Нотакие произведения как «Золото бунта» пишутся долго итрудно, и потому новомодному автору приходится раскрывать архивы. Резуль­ татом этого явились книги роман «Общага-на- Крови», написанный в 1992 году, и сборник еще болеераннихвещей,трехповестейиромана,«Зем- ля-Сортировочная», к которым критика отнес­ лась уже не стольоднозначно положительно. «Земля-Сортировочная», вышедшая(впро­ чем, как и почти все предыдущие книги Ивано­ ва) в петербургском издательстве «Азбука-клас- сика», конечно, проигрывает опубликованным ранеероманам. Вещи, составившие эту книгу, во многом ученические, разгоночные, но, сдругой стороны, их издание, на мой взгляд, репутации Алексея Иванова не повредило, адля исследова­ телей современной русской литературы оказа­ лось полезно. Повести, вошедшиевкнигу,—«Земля-Сор- тировочная», «ПобедительХвостика», «Охота на «БольшуюМедведицу» ироман «Корабли и га­ лактика», были опубликованыранее, в самомна­ чале 90-х в региональных журналах, но литера­ турным событием тогда не стали. Можно гово­ рить иоб их невысокомхудожественном уровне, хотя, скорее всего, дело здесь в сложности того времени. Если быть строгим, то только одно из этих произведений — «Земля-Сортировочная» — читается сувлечением, как говорится, западает в душу. Этаже повесть и самая приземленная, изо­ билующая множествомдеталей и приметтой от­ даленнойуже эпохи, когдареальность и фантас­ тика, логика иабсурд соединились, переплелись нетольковлитературе, ноивповседневной (хотя какой она былаповседневной в 1991 году?) жиз­ ни. И потомутак органичны в повести поселко­ вые алкашииинопланетяне, советский порядок ибесовщина. Удачно выбран и язык, главный ге­ рой — мало что понимающий, но во всем уча­ ствующий подросток, от чьего имени ведется повествование. Вызывает уважение конструкция романа «Кораблии галактика», в которомИванов попы­ талсясоздать своемироздание, описать свойкос­ мос. Роман этот можно назвать «космическим фэнтези», а опыт, полученный во время работы над ним, наверняка помог Иванову при написа­ нии «Сердца Пармы», «Золота бунта». Но чи­ тать «Кораблии галактику» тяжело, обилие при­ думанныхимен, терминов, названийутомляетдо крайности. И, наверное, роман нужно отнестик неудачам автора, хотя неудачам и полезным— заставившимегопереключиться с фантастики на другое. Сначала Иванов обратил свое писатель­ скоевниманиенадействительность («Общага-на- Крови», «Географглобус пропил»), а затем—на прошлое («Сердце Пармы», «Золото бунта»). Ноновая книгаранних вещейАлексеяИва­ нова интересна не только как пример эволюции писателя, она является и примером того, что но­ вого происходило в нашей прозе мертвого по сути-то периода—самого начала 90-х годов. «Земля-Сортировочная» заставляет вспом­ нить начавшихписатьпримерно водно сИвано­ вым время Виктора Пелевина (его рассказы из сборника «Синий фонарь»), Сергея Лукьяненко иВладимираВасильева(сихреалистическойфан­ тастикой),МаргаритуШарапову (рассказы«Ком- буд», «Пугающие космические сны», «Тарака­ ньи байки»), Марию Семенову (с ее первыми опытами«славянскогофэнтези»). Всеэтиписате­ ли чем-то очень похожи. По крайней мере, в тех своих, первых вещах. Грубо говоря, у всех у них чувствуется, как, казалось бы, надежная, проч­ наяреальность вдруг начинаетлопаться, распол­ заться, и через эти прорехи устремляются лета­ ющиетарелки, вурдалаки, ведуны, маги, даисама реальность, оказывается, наполненакосмически­ мишпионами, тайнымиангелами, живыми мерт­ вецами... И, что, по-моему, очень важно, писали все эти авторы, вольно или невольно, на языке реа­ лизма советского времени—наязыке понятном, суховатом, строгом, а постепенноутеряв его или от него отказавшись, из их текстов ушел какой- тонеобходимый элемент. Ичтобыни говорили, а ни одно из произведений ставшего в конце 90-х культовымавторомВиктораПелевина, не идет в сравнение с его первыми рассказами или «Жиз­ ньюнасекомых». Также и виртуозно исполнен­ ному роману (действительно изящная словес­ ность) «Золото бунта» Алексея Иванова не хва­ тает, по-моему, того языка, точнее—той интона­ ции, в которой, не смотря на многие недостатки, всежечувствовалосьдыханиенастоящей, непри­ думанной, не изобретенной в голове, жизни, пустьэтобыладаже сугубая фантастикакак«Ко­ рабли игалактика». И, наверное, потому произ­