Сибирские огни, 2007, № 5

шего «стать классиками». Ибо «держать рав­ нение», значит, быть заведомо и безнадеж­ но вторым в шеренге себе подобных. Да и выстроена она вновь не по-командирски: трудно представить в одном ранжире с «по­ чвенниками» Ч. Айтматовым и М. Алексе­ евым космополита Е. Евтушенко. И вновь В. Шапошникова выручает жанр «литературного портрета», на этот раз Г. Емельянова. Давний враг «репортерской», «газетной» прозы, автор в то же время нахо­ дит у этого малоизвестного «большой» кри­ тике писателя образцы подлинного творче­ ства. И снова критерием для высокой оцен­ ки послужил парадокс, стойкий «мотив удивления перед жизнью», способность Г. Емельянова увидеть чудо в обыденном. Правда, писатель частенько грешит баналь­ ностями и прямолинейностями в своей са­ тирической фантастике. Но В. Шапошнико­ ву достаточно и того, что Г. Емельянову, как правило, удается «найти свой угол зрения и точку отсчета» при создании своих произ­ ведений. Сам В. Шапошников, пережив пере­ строечный хаос и неприятие «новорусской» литературы, «свой угол зрения» находит в новой книге о классике — «От «серебряно­ го» века до наших дней» (Новосибирск, 1996). Для этого он освобождается от старых лите­ ратуроведческих схем, объявляя «критичес­ кий реализм» «политической хитростью» ре­ ализма социалистического (любой дорево­ люционный писатель так или иначе критико­ вал существующий строй, т.е. был револю­ ционером), а бедность литературы XX века «типическими характерами» объясняя «смонтированностью» и выдуманностью типов литературы века XIX-го. Серьезный читатель, полагает он, предпочитает сейчас типичному — документальное, взятое «жи­ вьем», лишь частично подправленное вы­ мыслом. Так, «живьем», и сам В. Шапошников пытается взять классиков уходящего века, одновременно раскрывая свои лит. пристра­ стия. Выясняется, например, что ему, «чер­ норабочему» сибирской лит. критики 70-80- х гг., чрезвычайно нравится К. Бальмонт, он уверен в «нужности народу» М. Кузмина. Отнюдь не классовую точку зрения обнару­ живает В. Шапошников и на некоторые «классовые» произведения: «Поединок» А. Куприна можно прочитать и как предвес­ тие «красного» террора, а «Ватага» Вяч. Шишкова живописала не «красных» парти­ зан, а «банду из всякого сброда». Отдавая дань разрешенной с 90-х гт. свободе менять характеристики писателей-классиков с «плю­ са» на «минус», В. Шапошников, однако, не спешит их «перевертывать»: его больше ин­ тересует все-таки не идеология, а творчество. Критик, применяя его же любимое слово, «самобытен» в их оценке; и рад подчеркнуть это же качество в каждом из рассматривае­ мых классиков. Так, спорная фигура В. Мая­ ковского определяется В. Шапошниковым именно этим критерием: «Он, если можно так сказать, стопроцентно самобытен». Со­ чувствует критик и «Несвоевременным мыслям» М. Горького — это «смелый, чест­ ный, открытый вызов «новому мещанству» во главе с Лениным». Готов он поспорить и с авторитетами, когда называет ныне культо­ вый роман М. Булгакова «Мастер и Марга­ рита» «произведением очень противоречи­ вым, загадочным и во многом вызывающем несогласие с автором». С другими классиками, очевидно, ока­ залось все ясно, и А. Ахматовой с Б. Пас­ тернаком отведено всего по шесть страни­ чек текста, состоящего из беглых стиховых комментариев. А литературе целого соро­ калетия (40-е-80-е гг.) отпуская ровно столько же, сорок страниц. Видимо, клас­ сиков среди них так и не было обнаружено. Да и «педагогическое» задание книги («предназначена учащимся старших клас­ сов общеобразовательной школы») явно укорачивало автору крылья. С тех пор прошло десять лет. В. Шапош­ ников, хоть и отошел от регулярной крити­ ческой деятельности, продолжает следить за современным лит. процессом с точки зре­ ния «классики и современности». Напеча­ тав в конце 90-начале 2000-х несколько «тол­ стожурнальных» обзоров и творческих пор­ третов (Л. Мерзликин, Ю. Мостков), он опуб­ ликовал историческую пьесу о Юлии Цеза­ ре, несколько рассказов, боевитую публици­ стику под названием «Вольные мысли». Поэтому рано относить творчество извест­ ного критика и писателя Владимира Никола­ евича Шапошникова по ведомству истории литературы. Он остается живым явлением литературы современной.