Сибирские огни, 2007, № 5

Иногда кажется, что и для В. Шапошни­ кова его повседневная критическая работа была такой же «тяжелой будничной рабо­ той». Что он не столько «ходит в атаку» за славой проницательного критика, но «роет окопы» своих обстоятельных рецензий и ста­ тей и таскает на себе «ящики» давно и проч­ но ныне забытых произведений. Такое впе­ чатление остается от книг В. Шапошникова 70-х гг., где автор анализирует произведения «производственной», «молодой», детектив­ ной и др. прозы. Претензии критика к произ­ ведениям-однодневкам при этом столь се­ рьезны, что, по сути, уничтожают даже то положительное, что сам же он в них и нахо­ дит. Так, в «Сибирских повестях» А. Пристав- кина автор отмечает «прямолинейно-лобо- вой способ раскрытия характеров своих ге­ роев», в повести В. Шугаева «Любовь в се­ редине лета» о герое невозможно составить «сколько-нибудь вразумительного представ­ ления», и наоборот, герой повести П. Киле «Идти вечно» находится под слишком при­ стальным наблюдением писателя и потому «искусственно изолирован от окружающей среды». Еще больше произведений проме­ жуточных, где писатель так же близок к со­ вершенству, как и к провалу. Такова повесть А. Черноусова «Экипажи готовить надо», в которой «инерция первоначального замыс­ ла оказывается сильнее исследовательской любознательности, и автор разворачивает повествование строго «по плану»». Тем не менее, отрицательный пафос этих критических «разборов» в первой кни­ ге статей В. Шапошникова «Продолжение знакомства» (Новосибирск, 1976) явно пре­ обладает. Иначе и быть не может у того, кто, постоянно соизмеряя текущую прозу с «веч­ ной» (классикой), обнаруживает удручаю­ щую серость первой. Происходит это и от чрезмерно подробного анализа текстов, чья несостоятельность очевидна: когда бьют из пушки по воробьям, от воробья и остаться ничего не может. Иногда из этой «пушки» фундаментальной критики В. Шапошников бьет по произведениям, не заслуживающим этого. Как случилось с повестью А. Якубов­ ского «Дом». Говоря о «бессмысленной страсти к накопительству» героини произ­ ведения, критик предъявляет писателю об­ винения в «механическом копировании го­ голевских приемов создания характеров». Критику здесь не хватает авторской мотива­ ции этой страсти: он привык мыслить под­ робно, романно. Но А. Якубовский такой цели перед собой и не ставил: его главный герой — «дом» как феномен судьбы двух поколений, а не Наталья, его нахлебница. Пример с «Домом» — свидетельство не ошибочности (со своей точки зрения В. Ша­ пошников, как видно, прав), а нестандартно­ сти мышления критика, его законного права на свое толкование произведения. Этот дар самобытности В. Шапошников в полной мере проявил в одной из лучших своих ста­ тей — «Хори и Калинычи XX века». Поле­ мизируя со столичными критиками, он спо­ койно и аргументировано отстаивает свое мнение о повести Б. Васильева «Не стреляй­ те в белых лебедей» как произведения на «производственную» тему: лесник Егор По- лушкин «достойный представитель рабоче­ го класса», который «просто не умеет рабо­ тать недобросовестно». Иную концепцию сибирский критик, приверженец Гоголя и Тургенева (см. название его статьи) просто не мог тогда иметь. Полушкин, правда, с этой точки зрения не только Калиныч, но и Хорь. Суждение же критика И. Дедкова о «добро­ детели христианского толка» в поступках Его­ ра В. Шапошников не принял. Видимо, из-за приверженности другой концепции — «го­ сударственных людей». Книгу статей под таким названием В. Шапошников выпускает в 1979 г. Здесь кри­ тик в полной мере продемонстрировал ту черту своего таланта, которую авторы анно­ таций называют «активным отношением к жизни, стремлением откликнуться на самые волнующие проблемы сегодняшнего дня». Главной из них является честный повседнев­ ный созидательный труд строителя комму­ низма, потому и являющегося «государ­ ственным человеком». С этой «государствен­ ной» позиции критик положительно харак­ теризует произведения А. Черноусова, Г. Немченко и других прозаиков. Но такого «казенного» запала у В. Шапошникова хва­ тает на тридцать страниц книги. Далее автор вступает в привычную колею беспощадной критики произведений серых, вымученных. И мы вновь то и дело читаем: «Упрощен­ ство, скороговорка», «неумелое сюжетно­ композиционное построение», «низок имен­ но общий художественный уровень «произ­ водственной прозы», герои которой «непре­ менно что-то ликвидируют, устраняют, спа­ сают, штурмуют». Суров критик и к писате­ лям других жанров. Например, к одной «пе­ дагогической» повести А. Лиханова, на взгляд В. Шапошникова, изобилующей сценами «бездушия учителей и душевности людей, далеких от педагогики». А вот советским де­ тективщикам явно не хватает другого— уме­ ния строить сюжет. В этой же книге В. Шапошников обна­ руживает другую черту своего критическо­ го дара — тяготение к созданию «литератур­ ных портретов» того или иного писателя. Того, кто интересен и самому критику, и читателю, чей путь в литературе ярок, обще­ интересен, многообещающ. С них В. Ша­ пошников начинал, продолжив в 1978 г., ког­ да написал брошюру «Валентин Распутин». Здесь критик демонстрирует широту своего