Сибирские огни, 2007, № 5

урежут наполовину, — искренне вздыхает батька. («Плавский чай») Мировосприятие верующего и стремя­ щегося к вере человека контрастно, и он фиксирует этот контраст — так называемая действительность в рассказах Зоберна пере­ секается с вечностью, которая для верующе­ го — Бог. Такое мировоззренческое проти­ вопоставление усиливает ощущение мнимо­ сти бытия, мелкости и порой бессмыслен­ ности каких-то бытовых моментов на фоне вечности. Современному сознанию прису­ ще цепляться за мелочи, копить их, через небольшие детали воспринимать действи­ тельность; опыт пирожных «мадлен». Незна­ чительное, поверхностное, внешнее — то, от чего порой трудно отказаться, то, на что мы постоянно реагируем, прежде чем обратить­ ся к сути вещей: За деревней опять набираем скорость, опять сонно тянутся километры... И мне хочется рассказать что-нибудь батьке. Точнее, мне расхотелось молчать. Я начи­ наю говорить о первом, что пришло на ум, — о кукурузе. («Плавский чай») Тяготение к вечности, к Богу, к идеалу становится одной из движущих сил его геро­ ев. Причем, Зоберн рассматривает это в раз­ ных аспектах, как серьезно, строго, а порой трагично, так и с иронией, юмором, гротес­ ком на бытовом, повседневном уровне: ' К полудню пришел из школы сын, а сле­ дом — появился бригадир автобазы. На­ чальнику Матвей объяснил, что завязал с работой, не ждите больше, дела важнее есть, и многозначительно добавил: — Будет спасение. — Хватит умничать! — разозлился бригадир. — У нас, вообще, безработица. Матвей не ответил, вновь занялся раз­ валом. — Отец пил с утра? — поинтересо вался бригадир у мальчика, тихо сидящего на крыльце. Тот пожал плечами. («Несет») Герои произведений Николаевой, Вар­ ламова, Зоберна смотрят на мир как на бо­ жественное творение. Конечно, для кого-то «если Бога нет, то все позволено». В 19 веке еще работала эта частица «если». В 20-м, благодаря Ницше, люди спокойно от нее от­ казываются. С точки зрения человека неве­ рующего, Бог видится как совесть (в каком- то смысле тот же аспект «все дозволено»). Об особенности такого мировидения пишет Мит­ рополит Антоний Сурожский в «Диалоге об атеизме и о последнем суде». Некоторое про­ тиворечие такого отождествления видится в одностороннем подходе неверующего — он просто не учитывает при этом самого Бога. А Он все равно в нас верит. Он нас даже знает. А люди неверующие напоминают малыша, играющего впрятки: зайдя вкомнату, где спря­ тался ребенок, достаточно пары секунд, что­ бы сориентироваться на сопение, шевеление занавески, ногу, торчащую из-под шкафа... Об этом, порой абсурдном, противоречии — проза Николаевой, Варламова, Зоберна. В качестве своеобразного постскрипту­ ма замечу лишь вот еще что: в 2005 году ли­ тературный конкурс «Дебют» запомнился не только вручением премии Роме Зверю, но и новой номинацией «Литература духовного поиска». Название, правда, определено не­ сколько туманно, но подобного рода факт любопытен для меня тем, что так или иначе, он фиксирует новую тенденцию в современ­ ной и, что важно, молодой литературе.