Сибирские огни, 2007, № 5

мешая, но о б о г а щ а я ее (разрядка наша.— В.П.). Большим подспорьем в этом оказалась моя прошлая жизнь среди якутского и бу­ рятского народов, в стихии их языка, быта и устного поэтического творчества. Последняя крупная работа — перевод бурятского геро­ ического сказания «Алтын Шагай»»15. A.B. Преловскому по праву принадле­ жит честь открытия русскому читателю древ­ ней поэзии тюркских народов в наиболее полном объеме. Если Г.Ф. Сысолятин посвя­ тил себя переводам прежде всего поэтичес­ ких и прозаических текстов литераторов, живших в XX веке, то задача его московско­ го коллеги была, на наш взгляд по-своему более сложной — проникнуть в существо идейно-художественных истоков тюркской поэзии VI-XII веков. Изучив подготовленный учеными ма­ териал, A.B. Преловский, прежде всего, пы­ тается понять причины и смысл возникно­ вения древнетюркской поэзии: «дальним предкам современных хакасов, алтайцев, киргизов и тувинцев, была свойственна по­ эзия как непременное условие их быта. По­ миная мертвых своих, отдавая дань скорби, они в своих каменных писаницах-эпитафиях затрагивали такие проблемы, которые были дороги, жизненно важны для современни­ ков. А именно: верность воинскому и сы­ новнему долгу, своему роду-племени, сво­ ей земле, близкой и далекой родне. И уж, ко­ нечно, из каждого текста следует, что живую жизнь и все связанное с нею древние тюрки ценили превыше всего»16. . A.B. Преловским, переведшим к 90-м годам народные сказания многочисленных народов Сибири, была выработана опреде­ ленная методика перевода. По его собствен­ ным признаниям в печати, переводчик сна­ чала слушает сказание на языке оригинала, чтобы уловить музыку, закономерности рит­ ма, особенности иноязычной поэтической речи, а затем уже, слухом проникнув вглубь оригинала, начинает переводить произведе­ ние на русский язык — так, чтобы было дос­ тупно русскоязычному читателю. Но, одно дело, когда якутские, бурятс­ кие и хакасские народные сказания (или тек­ сты оригинальных произведений) он мог услышать и воспринять из уст носителей (или авторов), а вот как проникнуть в музыку древ­ нетюркского стиха полутысячелетней давно­ сти через научные переводы? Вне сомнения, со временем будут сде­ ланы так называемые параллельные перево­ ды древней поэзии, в которых не будет ус­ ложняющих чтение комментариев. Но воз­ можным это станет тогда, когда мир древне­ 15 Преловский A.B. Автобиографические за­ метки // В кн. Преловский A.B. Избранное. Стихот­ ворения и поэмы. 1955 — 1983 — М.: Худож. лите­ ратура, 1984. — С.9. 16 Преловский A.B. «Я доблестью своей не на­ сладился» //Сов. Хакасия. — 1991.-17 тюркской жизни, его реалии будут предме­ том изучения не малой горстки специалис­ тов, а войдут в сознание многочисленных русских читателей. Пока же этого не про­ изошло, и поэтому избранные A.B. Прелов­ ским принципы перевода древней поэзии тюрков остаются на сегодняшний день наи­ более приемлемыми. Переводчик применяет один из распро­ страненных в народной поэзии (и в русской, и в тюркской) прием параллелизма: Тринадцати лет от людей отделился — с властью бека своей и с родней разлучился И далее: Солнцем в небе и народом на земле не насладился — и от жен, и от любимых сыновей я отделился Отдельные надписи (например, «Памят­ ники с реки Барык») объединяются перевод­ чиком как бы дополнительно: графически. Каждая из трех строф имеет свой порядко­ вый номер. Привлечение A.B. Преловским разно­ образных художественных средств создает не только сильное впечатление неподдельной скорби потомков, своего рода Памятник Скорби, но и показывает богатый художе­ ственный мир древнетюркской поэзии. «Гэсэр» переводили два профессио­ нальных поэта-переводчика — Семен Лип- кин, Владимир Солоухин и бурятский лите­ ратор и ученый Сергей Чагдуров. А. Пре­ ловский предложил свой вариант с сохране­ нием особенностей древней рифмовки: Не успел Шодорой ни одеться, Ни вскочить в седло, ни оглянуться, Ни взбодрить коня, как на подворье, Ненароком вроде, остановлен Был отрядом баторов Гэсэра... (Перевод А. Преловского) Устраняя недостатки ранних переводов, А. Преловский пишет: «В моем переводе личные песни и монологи персонажей, дей­ ствующих на протяжении всего сказания, персонифицированы, ритмически закрепле­ ны за каждым: тирады Гэсэра, Хан Хирма- са, Макзан Гурмэ, Алма Мэргэн переданы в только им присущей манере. Ритмический рисунок личных песен Атай Улана после его гибели закономерно наследуют его последы­ ши: мангатхаи, злые духи, Гал Дулмэ и т.д. За­ пев, пролог и эпилог, которые можно отнести к личным песням сказителя, даны также в од­ ном и том же стихотворном размере». Следует указать и на смелую новаторс­ кую особенность его стиля — ориентация