Сибирские огни, 2007, № 5

своей прародины. Стойкий говор этот и те­ перь на слуху»10. Следует подчеркнуть, что A.B. Прелов- ский-переводчик по-исследовательски точ­ но обнаруживал не только расхождения в русском говоре и в народном наследии ко­ ренных народов, но и — схождения смысло­ вые: «порой в русское краснословье забре­ дала и якутская пословица или поговорка, навроде вот этой: «Уруу урааха учугей, уу чугаха учугей» — пусть поближе вода, пусть подальше родня. Эта житейская мудрость в ее якутском и русском вариантах была как родная в среде казаков, но употреблялась лишь в юмористическом ключе, когда наез­ жали гостевать многочисленные родичи. С тех пор и помнится на двух языках сразу» (Казацкое богатырство. — С.48-49). Привитый с детства интерес к сибирс­ кому говору русских старожилов Преловс­ кий продолжает укреплять в стенах Иркутс­ кого университета: «защищался я... (диплом­ ная работа. —- В.П.) у языковеда-русиста, прекрасного знатока языка и сибирских го­ воров Василия Дмитриевича Кудрявцева11», монографическим исследованием о творче­ стве Л. Мартынова. Скорее всего это заня­ тие было для начинающего поэта не проход­ ным, именно поэтому его учитель по уни­ верситету В.П. Трушкин, заметив серьез­ ность намерений, приглашает Преловского- выпускника к себе в аспирантуру12. О своем втором, поэтическом рожде­ нии писатель вспоминает так: «Первая строка... Зимней якутской но­ чью выскочил во двор и остолбенел: небо надо мной было охвачено северным сияни­ ем. Это были не традиционные круговые лен­ ты сполохов, но разноцветные накрапы— как бы застывшие гирлянды праздничного салю­ та. Они усыпали все небо от края и до края, словно гигантские космические соцветия, росли и таяли, меняя цвета от всех оттенков зеленого до всех голубых и розовых... Восторг от увиденного и желание поделиться этим с ближними, спящими в дому, породили пер­ вые корявые рифмованные строчки»13. Несомненно, детские впечатления от увиденного, эмоциональная память челове­ ка сохраняет на всю жизнь. И, думается, что сибирская природа, восхищение ее уникаль­ ностью сыграли не последнюю роль не толь­ ко в определении своей темы в литературе, но и невольно пододвинули к задаче пере­ дать русскому читателю и национальное мировидение — через художественный пе­ 10 Автобиографические заметки. — С.4-5. " Преловский А.П. Умный, легкий, свой // В кн. Трушкин В.П. // Друзья мои... — Иркутск, 2001. — С.381. 12 Там же.-С.381-382. 15 Преловский A.B. Автобиографические за­ метки // В кн. Преловский A.B. Избранное. Стихот­ ворения и поэмы. 1955 — 1983 — М.: Худож. лите­ ратура, 1984. — С.6. ревод. Соседство, дружба, общность судьбы со многими литераторами народов Сибири, вне сомнения, не могли не укрепить А. Пре­ ловского в необходимости работы в области высокого искусства перевода. Отсюда — многочисленные переводы, которые начали возникать уже с середины 50-х годов — с якутского и бурятского, хакасского и юкагир­ ского, эвенского и тофаларского, других язы­ ков многонациональной Сибири. Следует особо подчеркнуть: большое значение для выбора Преловским авторов переводимых текстов сыграла скорее не гео­ графическая сопредельность, но — духов­ ная общность судеб. Мальчик знал разговор­ ный якутский язык, что помогало ему сдру­ житься с детьми аборигенов. Позднее он вспоминал: «Я рано познакомился с якутс­ ким фольклором, с поэзией, так что выход к переводам якутской поэзии был закономе­ рен и естественен (выделено нами. —В.П. ). Еще Семен Данилов, мой старший друг и на­ ставник в переводческом деле, ввел меня в круг якутских лириков: многие авторы... ре­ комендованы к переводам лично им са­ мим»14. Во вступительной статье к переводу «Гэсэра» A.B. Преловский признается: «по­ ходил, поездил и поработал на земле бурят и вокруг Байкала, и в Санаге, и в Братске, и в Тунке, и в Кяхте, и в Муе, и в Усть-Орде, и в Улан-Удэ столько, что остается лишь благо­ дарить судьбу за щедрость. А сколько было переведено стихов бурятских лириков — тог­ да, когда основой для перевода стихов наших сверстников были дружба и общежитель- ство» (С. 10). Учась в середине 50-х годов на истори­ ко-филологическом факультете Иркутского университета, познакомился он и с бурята- ми-студентами и журналистами местных га­ зет, например, с аларцами Жаном Зиминым и Кимом Ильиным, которые впоследствии стали известными бурятскими поэтами. Так, например, уже в 1973 году в Новосибирске вышел коллективный сборник «Поэты Буря­ тии», куда были включены стихотворения и Кима Ильина, и Владимира Петонова, с ко­ торыми А. Преловский учился на одном кур­ се в университете в 50-е годы. Неоднократно бывал в Бурятии, и как результат, прежде все­ го, личных контактов с представителями бу­ рятского народа — появление переводов из национальной поэзии. Уже в начале 80-х годов, в предисловии к своему большому однотомнику A.B. Пре­ ловский заключает: «переводческая практи­ ка, особенно переводы поэзии народов Си­ бири, вот уже многие годы счастливо сосед­ ствуют с моей собственной, лирической, не 14 Преловский А. Страна любви и памяти // В кн. Преловский A.B. Серебряная коновязь: перево­ ды, стихотворения. — Якутск: Якутское кн. изд-во, 1989. — С.5.