Сибирские огни, 2007, № 5

воспоминаний самого Лежена, некролог о его смерти в «Советской Сибири», очерк в «Комсомольской правде», «перелицованный», как установит А. Кухно, из тех же воспоминаний и разбавленный литературными домыслами, ежегодные сухие, час­ то противоречивые заметки по случаю Дня Парижской Коммуны в новосибирских и столичных газетах, да две-три статьи в довоенных журналах. «Составить представление о нем как о живом человеке по этим материалам... невозможно»1, — приходит к выводу А. Кухно, но едва ли в полной мере тогда, на старте исследовательского мара­ фона, осознает он истинный масштаб, объем и сложность предстоящей работы. Отправляясь первый раз в Москву на поиски материала о Лежене, А. Кухно, по собственному признанию, «не знал еще, что взялся за трудное и, может, даже непо­ сильное для одного человека дело»2. Но уже через несколько месяцев, проведенных в московских музеях и архивах это становится все более очевидным. Оказалось, что «биография Лежена примерно с 1877 по 1930 г., до приезда в Советский Союз, — не исследована совсем»3, а с другой стороны, все написанное о нем за последние чет­ верть века приходилось ставить под сомнение. «Работа по собиранию материала затянулась. Работа эта не на один год»4, — пишет новоиспеченный исследователь в марте 1967 года известному специалисту по истории Парижской Коммуны профессору А.И. Молоку. «Я понимаю, что поставил перед собой задачу почти неразрешимую, — читаем в письме бывшему работнику Новосибирского обкома КПСС А.К. Масляеву, написанном в сентябре того же года. — Страшно трудоемкая работа, особенно для поэта-лирика»5. Тем не менее, А. Кухно полон горячего энтузиазма и страсти исследователя- неофита. Он с головой уходит в новое дело. Забрасывает стихи. Да и с его неумением быстро переключаться с одного на другое, делать параллельно и то, и это, о стихах и говорить чаще всего не приходится. Даже читает А. Кухно «все это время только о Коммуне». Как вспоминает А. Лиханов, «он приезжал в Москву, с утра проваливал­ ся в ее круговороты, вечером являлся измученный, но сияющий: каждый день в этом городе он проживал с завидной уплотненностью — за день десятки встреч, зацепок, звонков, находок...»6. Поиски не ограничиваются музеями и архивами. А. Кухно разыскивает и нахо­ дит кино и фотоматериалы, на которых запечатлен Лежен. Отыскивает даже его жи­ вописный портрет. Он устанавливает контакты с людьми, знавшими последнего ком­ мунара лично или имевшими о нем какую-либо информацию... Проворачивает, в общем, за первые три года работы над этим «проектом» колоссальный объем, непо­ стижимый для человека, не отличавшегося богатырским здоровьем. За это время не только сформировался трезвый взгляд на истинные масштабы и горизонты задуманного, но и сама идея в ее первоначальном виде трансформирова­ лась, обрела несколько иные очертания. Во-первых, приходит понимание того, что «изучение жизни последнего комму­ нара надо ставить на серьезную научную основу»7, самому «становиться истори­ ком», а во-вторых, меняется жанровое видение будущего произведения. Сначала, вспомним, возникла идея поэмы на историческом материале. На это поначалу А. Кухно был й нацелен. В упоминавшемся выше письме А.И. Молоку читаем: «Я плохой или хороший, но поэт, писатель, и передо мной стоит задача — в ближайшие месяцы написать поэму о Лежене, хотя бы несколько глав. Это только начало»8. «Я намеревался написать поэму о нем (о Лежене. — А.Г.) к 50-летию Ок­ тября. Теперь вижу, что не успеть...»9 — пишет А. Кухно А.К. Масляеву. И он действительно предпринимал попытки поэтического воплощения темы Парижской Коммуны, о чем, в частности, свидетельствует стихотворение (при жиз­ ни также неопубликованное) «Париж, 28 мая 1871 года». В нем видится один из фрагментов (либо пролог или эпилог, либо нечто вроде «лирического отступления») так и не состоявшейся поэмы. Не совсем, откровенно говоря, удачный. Здесь как раз тот случай, когда вполне можно согласится с А. Лихановым, утверждавшим, что «открыто гражданские» стихи — «не его (Кухно. — А.Г.) назначение, не свой голос пробует»10. Впрочем, поэма, тем более — историческая, — вещь и по стилю, и по ритму, и по интонации сложная, и вполне возможно, что подобные фрагменты впол­ не бы уравновешивались совсем другими,'лирическими кусками. Но, еще не начав 1 Кухно А. Жизнь под Красным знаменем, С. 13. 2 Там же. С. 16. Там же. С. 42. ’ Там же. С. 76. 5 Там же. С. 92. 6 О друге. (Из личного архива А. Лиханова). 7 Кухно А. Жизнь под Красным знаменем. — Новосибирск, 1987. С. 42. 8 Там же. С.77. 9 Там же. С. 93. 10 О друге. (Из личного архива А. Лиханова).