Сибирские огни, 2007, № 5

АЛЕКСЕЙ ГОРШЕНИН БОЛЬШОЕ СЕРДЦЕ ПОЭТА Можно, конечно, еще и еще раз говорить о высочайшей мере требовательности к себе и своему творчеству, или же об определенном творческом кризисе, в полосу которого попал в эту пору А. Кухно. Но была еще одна очень веская причина, по какой отошел он от активной поэтической работы... 9. По следам коммунара Лежена К концу 1960-х годов главное место в творческой жизни Александра Кухно за­ нял... последний парижский коммунар Адриен Лежен. Странный, на первый взгляд, поворот в судьбе лирического поэта. Но это только поначалу. Интерес к истории был у А. Кухно всегда. Он хорошо знал прошлое улиц, на которых прошли его детство и юность, мог долго и увлеченно рассказывать об истории родного города. Дыхание истории ощущается и в его поэзии, прежде всего в поэме «Море». «Историческим» можно назвать и одно из ранних его стихотворе­ ний «Пламя для живых», в центре которого памятник расстрелянным колчаковцами героям Гражданской войны. «Сердце Александра Антоновича вмещало в себя не только страсти и боли нашего века: его волновали революционные события прошло­ го»1, — пишет в воспоминаниях И. Краснов. Да, но причем здесь Лежен? А дело в том, что именно в Новосибирске, эвакуированный в 1942 году из под­ московного санатория, закончил Лежен свой жизненный путь. Здесь, в сквере Геро­ ев революции, рядом с памятником «Рука с факелом» долгое время (пока прах не перевезли в мае 1970 года в Париж) была его могила. Ее однажды, вскоре после войны, Саша Кухно вместе с друзьями и обнаружил в зарослях сквера. Он уже знал, кто такой Лежен, но поверить в то, что по улицам его родного города ходил живой парижский коммунар и что теперь он лежит вот под этим камнем, было очень труд­ но. Поразил Сашу еще один символический факт. Через семьдесят лет после падения Парижской Коммуны ее последний защитник в конце декабря 1941 года, за несколько дней до своей смерти, пишет письмо воинам-сибирякам (напечатано 1 января 1942 г.), где призывает их разгромить врага, посягнувшего на завоевания великой револю­ ции. «Александра Кухно потрясло именно это совпадение: Коммуна последний свой взгляд обратила к сибирским полкам. В час сурового испытания на излом идея на­ родного освобождения совершила легендарный, чем-то высшим освященный пере­ ход из одной сферы сознания в другую — такую нам близкую и понятную»2. Интерес к фигуре Лежена у Кухно с годами не угасал. Еще больше подогрел его завуч десятой школы Новосибирска Константин Андреевич Нечаев. Он сообщил, что Лежен привез в СССР знамя парижских коммунаров. И посоветовал молодому учителю и поэту написать о нем стихотворение или даже поэму. Позже, уже работая в «Сибирских огнях», А. Кухно вспомнил беседу с Нечае­ вым и рассказал о ней главному редактору журнала Высоцкому, признавшись, что хотел бы написать к 40-летию Октября стихотворение или поэму о последнем комму­ наре. Анатолий Васильевич идею одобрил и посоветовал позвонить в облпартархив. Оказалось, что все вещи и документы Лежена отправлены в Москву. Запрос в музей Революции тоже ничего не дал. Оттуда ответили, что «А. Лежен не числится в спис­ ках Института марксизма-ленинизма», «в русской литературе сведений о нем нет». Сообщили также, что, поскольку Лежен впервые приехал в СССР в 1928 году, он не мог привезти с собой знамя коммунаров, а доставил его в нашу страну в 1924 году другой участник Парижской Коммуны. Ответ был тем более огорчительный, что А. Кухно именно на этом факте собирался построить будущее поэтическое произведе­ ние. На время он оставил свою затею. И время пройдет немалое, прежде чем А. Кухно снова вернется к ней. Катализа­ тором выступил на сей раз А. Лиханов. Он к этому-времени переехал жить и рабо­ тать в Москву, но по делам часто наезжал в Новосибирск, где начинал когда-то собкор- ром «Комсомольской правды». В один из таких визитов в конце 1966 года А. Кухно повел друга к могиле Лежена. Он так взволнованно и увлеченно говорил о нем, что А. Лиханов воскликнул: «Поэма... сама идет к тебе в руки!» — «Я ж ничего не знаю», — запротестовал А. Кухно. «Так узнай!»3 — заявил А. Лиханов и — словно горящий уголек в печь на готовую сухую растопку бросил: воспламенился, загорелся поэт. В предисловии к будущей книге А. Кухно скажет, что к моменту начала работы над биографией последнего коммунара он «знал почти все источники, в которых сообщалось о Лежене»4. Только вот источников было совсем негусто: брошюрка 1 Краснов И. Звенит строкой душа поэта. //«Сов. Сибирь», 14 апр. 1982 г. 2 Лиханов А. Слово о последнем коммунаре. //Александр Кухно. Жизнь под Красным знаменем. — Новосибирск, 1987. С. 3-4. ' Лиханов. А. Слово о последнем коммунаре. //Александр Кухно. Жизнь под Красным знаменем. — Новосибирск, 1987. С. 4. 4 Кухно А. Жизнь под Красным знаменем. С. 13.