Сибирские огни, 2007, № 5

ЛЕОНИД НЕТРЕБО БАНИЩЕ — Старик! — очнувшись, как ни в чем не бывало воскликнул Софист. — Я тебе говорил тен минит эгоу, что завязал с органами? — Нет, — отозвался Анатолий в грустном кураже. — Так вот знай: я завязал с органами. Почему ты не спрашиваешь: «Почему?» Тебе вообще что-нибудь в жизни интересно? — Спрашиваю. Почему? — Попытаюсь коротко объяснить, старик, ты человек неглупый. Итак. Штатная власть — как цель, как состояние — подлая, то есть низкая, гнусная власть. Она доставляет удовольствие только извращенцам, некрофилам и узколобым, если не говорить о власти как источнике наживы, и путь к ней, в принципе, в любом случае относительно короток. А вот истинная, то есть высокая, власть предполагает слож­ ный путь. Во-первых, это формирование своей личной, совершенно новой, доселе невиданной идеи, выводящей нацию из обиды и униженности. Ты, конечно, спро­ сишь: почему так? Ответ: потому что именно в такие периоды, то есть периоды обид и униженности, рождаются вожди. В хорошие времена зачем они?.. Кстати, у нас сейчас такое вождевое время. Но я отвлекся... Софиста, естественным для него образом, понесло: — За рождением идеи следует подчинение ей толпы, и, как следствие, — абсо­ лютная власть над качественно новой общностью, новым народом! Такая власть— удел счастливых единиц, лидеров! И пусть история показывает, что большинство этих фантастически фанатических личностей, этих феноменов, ждет в результате кру­ шение всей достигнутой в нечеловеческих трудах власти, крушение идей, то есть— ждет несчастье в обиходном понимании, но ведь их сладчайшие, воистину боже­ ственные мгновения — были! И после тех мгновений настоящий (а в будущем — бывший) вождь уже нечувствителен к боли, потому что он уже сверхчеловек, полу­ бог, он в данной качестве, в данном самоощущении — вечен, как вечно звание «олимпийский чемпион». Ведь олимпийских победителей не называют «бывши­ ми», они только настоящие, они абсолютны. Словом, старик, штатная власть — все же хорошая, даже необходимая школа, но я ее уже окончил: раба выдавил, пора становиться господином, выводя народ из состояния вырождения и душевного хао­ са. Вождь с простой, как дважды два, идеей— и стройные понятливые ряды! Только так! Но как трудно найти свое «дважды два», казалось бы, простое! Нужно для этого перелопатить всю высшую математику, чтобы однажды, осознав бесполезность по­ тливой пахоты, привести многоэтажную дробь-формулу с тысячью неизвестными к простому решению из двух-трех слов и чисел, сведенных, по возможности, к одному знаку, символу! Просто так: нарисовать справа от глупой в своем совершенстве формулы две маленькие горизонтальные, параллельные земле и друг другу, черточ­ ки — дескать, весь этот сложный мир равняется... И показать толпе это решение, а затем, когда толпа, становящаяся ордой, поверит и завоет от восторга, для усиления эффекта перечеркнуть левую многоэтажность, оставив только правую — заметь: правую! — простую правоту, означенную звездочкой, свастикой или круглешочком с закорючкой! Приземленную правоту, вздымающую в полет, возносящую к небе­ сам! И тогда штатные, а значит, подлые щелкоперы напишут: учение всесильно, по­ тому что оно верно. Вот так!.. Старик, я столько много сказал, а ты меня ни разу не перебил, ни о чем не переспросил. Почему? Неужели тебе все и сразу понятно? Анатолий ответил сразу: — Конечно, ведь я и без уточнений понимаю, что ты либо сумасшедший, либо тебе сейчас очень плохо. — Эх, старик... А ведь только сумасшедшие могут быть по-настоящему счаст­ ливы! И не фрагментарно, что бывает с каждым, а абсолютно. Но это не приходит само собой, к этому нужно стремиться. — К истинному сумасшествию? Софист улыбнулся и проронил: — Браво. 4. Рябая ограда Избитый, с луковками без золотых скальпов, но по-прежнему непреклонный, высокомерный и гордый, яростно отдавая закатно-розовым от белых фарфоровых боков, монастырь угрюмо встречал надвигающийся на него хлебный обоз, ощети­