Сибирские огни, 2007, № 5

ние. Да и было отчего — семнадцать ранений насчитали врачи. Ногу сохранить не удалось. Долго болтался по госпиталям. Удивлялся про себя, что вообще как-то удалось выжить. Долечивался дома. На все их маленькое таежное село с войны вернулось несколько мужиков, да и то таких же, как он, покалеченных. В дом Вараксиных не вернулись все трое сыновей, последняя похоронка пришла на Егора. Старики не верили казенному клочку бумаги, не верила и Настя. К тому времени она жила вместе со стариками, помогала — одним-то им тяжело было управляться с хозяйством. Петровану выпала доля рассказать про последний бой их сына. Сказать, что не видел мертвого Егора, он не мог. Зачем? Все равно ведь не дождались бы его. Последняя надежда Насти оборвалась. Долго слышался в деревне ее дикий вой. В избе-то не плакала, стариков жалела, а выйдет ночью во двор — заскулит, запричитает, вначале тихо, потом, забывая обо всем, переставала замечать, что горький ее плач гулким эхом разносится далеко по тайге. — Не муж ведь, а так убивается, — судили бабы. Но не кончилась жизнь, хоть и закаменело сердце Насти. Еще ласковей приня­ лась она ухаживать за стариками, которые после рассказа Петрована о гибели их последнего сына потеряли всякий интерес к жизни. Старуха подолгу лежала на кровати, за стол садилась, если позовут — забывать стала про еду. Дед одевал валенки, выходил на улицу — целыми днями сидел на лавочке у дома, рассеянно наблюдая, как изголодавшиеся за зиму куры проворно разгребали прошлогодний навоз, как в знойном небе, отыскивая добычу, парил одинокий коршун. Насте бы уехать тогда, нашла бы где-нибудь парня, но бросить родителей Егора она не могла. Так и жили: тихо, спокойно. Только один раз согрешила Настя... Пришел как-то Петрован с работы домой. Второе уж лето началось после победы, немного окрепли люди, оправились. Его, по инвалидности, назначили при­ сматривать за поредевшим в войну табуном лошадей. Приходит он, а жена его, Катерина, с порога обвила за шею, бормочет что-то, плачет. Напугался Петро­ ван, подумал: с сыном что стряслось, Алешка у них только родился. — Настя приходила, — наконец выговорила жена. — Ну и что? — спросил он, ничего не понимая. — Долго мы тут чаевничали. Наревелись обе... Петрован насторожился, он не мог понять, отчего могла плакать в их доме соседка. Пристально посмотрел на Катерину и еще больше удивился — никогда не видел ее так сильно взволнованной. Она и сейчас тихо, беззвучно плакала... Знал Петрован, что радовалась жена своему счастью, гордо вела себя с теми, у кого мужья не вернулись, не понимая ещеудачи, свалившейся на нее. Чтоже теперь-то произошло? — Ребенка она хочет, — сквозь слезы проговорила жена. — Как ребенка? — Старики у нее совсем плохие, куда она от них? У нас в деревне мужиков сам знаешь сколько, — сказала Катерина, немного успокоившись. — Вы это вместе решили? — изумился Петрован. Но когда посмотрел на жену, по её решительному виду, по нестерпимой боли в глазах понял, что она говорит серьезно. Он вышел во двор, присел на чисто вымытое крыльцо, долго заворачивал трясущимися руками махорку в помятый лоскуток бумаги, пытался сообразить, что же происходит. Наступил душистый июньский вечер. После теплых дождей трава подня­ лась на глазах, распустила манящий ковер цветов. Неутомимо трещали кузнечи­ ки, и от треска этого нельзя было скрыться, привыкнуть к нему тоже было невоз­ можно. Тяжело было на душе фронтовика. Вспомнился Егор. Он часто говорил: «Слу­ чится со мной что-нибудь — Настю в обиду не давай, доверчивая она, душа у нее ласковая». «Погуляем еще на вашей свадьбе...» — перебивал его Петрован. Свадь­ бы не получилось... Что же делать-то теперь? Как бы сам Егор поступил? Из дома вышла Катерина, присела рядом, прижалась к широкой груди мужа. — Алешка-то наш сегодня чуть из зыбки не выпал. Захожу в избу, а он пере­ вернулся на живот, постилки раскидал, к краю скребется.