Сибирские огни, 2007, № 5

кает широкую реку Томь, и, чтобы не разбиться о ферму моста, Борис, прижавшись к крыше вагона, не поднял головы до тех пор, пока этот самый мост не миновали. В таком положении пришлось ехать минут тридцать пять. Эта неподвижность дала понимание того, что проезд на крыше вагона это, в первую очередь, движение поезда и наплывающих воспоминаний о прошлом. Сама собой пришла мысль об институте, куда он сейчас ехал. Томский политехнический институт поражал первокурсников архитектурным великолепием своих корпусов и аудиторий, лабораторий и кабинетов, анфиладами залов и сводами потолков. Фаса­ ды зданий, их конфигурация с перепадами высот как бы говорили о величии храма науки, но не подавляли людей. Первая мысль, которая приходила новичку, попавше­ му в институт, была о том, как много достигли люди, создавшие все это, и еще о том, сможет ли он хотя бы приблизиться когда-либо к достижению подобных высот. Проектирование и строительство института шло в последней четверти XIX века с учетом лучших достижений мировой практики в этой области. Прошли десятиле­ тия, а политехнический институт продолжал отвечать всем потребностям становле­ ния новых поколений; пройдут века, а он будет все так же очарователен, молод и в чем-то загадочен. Борис вспомнил галерею находившихся в зале портретов ученых химико-технологического факультета, их облик адекватно передавал смысл слова «интеллигентность». Здесь были лучший ученик академика Н.Д. Зелинского про­ фессор Борис Владимирович Тронов, профессор Леонид Петрович Кулев, профес­ сор Петр Григорьевич Усов, профессор Николай Николаевич Норкин, профессор Иннокентий Васильевич Геблер, профессор Станислав Иванович Смольянинов. Каж­ дый из них был уникален и неповторим. Студенты же на первых порах отмечали их в большей степени по внешним признакам: безумно скромный Тронов, шея которого, независимо от времени года, всегда была замотана вшарф; высоколобый, стремитель­ ный Кулев; неформальный, справедливый богатырь Усов; всегда печальный, немно­ гословный Норкин; не придававший никакого значения внешним атрибутам Геблер; соединивший в себе большую красоту, выдержку и грусть молодой Смольянинов. Высочайшая квалификация этих ученых позволяла готовить хороших специали­ стов и даже, в отдельных случаях, талантливых. Однако бедность основной массы студентов превращала для многих учебу в преодоление тяжелой полосы препят­ ствий. Недостаток витаминов затруднял усвоение изучаемых дисциплин, ослаблял память, примитивная одежда и скученность в общежитии порождали болезни. Так уж выходило, что получать что-то полной мерой — было непозволительной роско­ шью. Все и всегда сопровождалось преодолением трудностей, при отсутствии даже минимального запаса прочности... На последнем повороте боковым зрением Борис заметил, что поезд приближа­ ется к мосту, послышался характерный звук, означавший вхождение паровоза внутрь конструкции первой фермы, через короткое время совсем близко над его головой промелькнула начальная перекладина моста, и сразу потемнело, а потом перед глаза­ ми только мелькали металлические зигзаги. Вздох облегчения раздался, только когда вагон вырвался из плена моста. Июльское утро плавно переходило в жаркий день. Мостов впереди больше не было, и Борис сменил свое горизонтальное положе­ ние, сел с краю вагона, опустив ноги на междувагонную «гармошку». Так было на­ много удобнее. Мимо поезда, кружась в хороводе, проплывали березы. Березы были любимыми деревьями Бориса, ассоциировались в его сознании с чувством добро­ ты. В жаркий день они давали спасительную тень, трепетные взмахи их ветвей на ветру отгоняли все плохое, шелест листьев успокаивал. А еще береза могла лечить, стоило только ее ветки приложить к больному месту, а еще она могла согревать... За этими мыслями Борис не заметил, как поезд подошел к станции Яшкино, резко затормозил и остановился. Внизу, напротив вагона, стоял милиционер. — А ну-ка слазь! Какого черта тебя занесло на крышу, куда едешь?.. Чего мол­ чишь? От неожиданности Борис так растерялся, что потерял способность двигаться и говорить, но через несколько мгновений осознал свое положение и с какой-то ско­ ванностью и безнадежностью во взгляде спустился на перрон. — До Томска добираюсь я, за стипендией... — как-то нескладно ответил он. — За какой такой стипендией? Что за стипендия? А ну, пошли со мной, там разберемся. «Вот и приехал, вот тебе и стипендия, что же делать? Сейчас поезд уйдет, а у меня ни денег, ни знакомых», — мелькали обрывки мыслей. 113 8 Заказ № 819 ЯКОВ КОТЛИКОВ ХРОНИКА ЛЕТНЕЙ СТИПЕНДИИ