Сибирские огни, 2007, № 5

еще спало безмятежным сном, и ехал за город, на «толкучку», «барахолку», где промышляли спекулянты, фарцовщики и даже скупщики краденного. Внештатники являлись существенным подспорьем в деятельности настоящих, кадровых инспекто­ ров по пресечению противоправной деятельности населения. Работа была в боль­ шинстве своем неопасная, но требующая определенного артистизма и сноровки. Студенты-внештатники (в основном— студенты с открыто-невинными лицами) прикидывались покупателями, а когда им из-под полы продавали дефицитный товар — упаковку импортной косметики, девственный, запаянный в полиэтилен «пласт» закордонной музыкальной группы, несколько пар джинсов или даже просто поли­ этиленовый пакет с красочным рисунком (рекламой тех же джинсов, кока-колы или иного западного ширпотреба), —-покупатели-оборотни, в свою очередь, совали под нос доверчивого торговца красные удостоверения, препровождали незадачливого мелкооптового бизнесмена в милицейский вагончик, где вместе со «штатниками» брали у нарушителей объяснения, составляли акты изъятия товара, ставя друг друга в понятые... В конце дня, после «субботника», уже в отделении БХСС, с чувством усталого удовлетворения пили со штатными инспекторами водку, а потом, размяк­ шие, разбредались по домам и общежитиям. Денег общественникам-студентам не платили; иногда, правда, им перепадало от процесса изъятия «без протокола» (когда фарцовщики с радостью избавлялись от товара, лишь бы не быть «оформленны­ ми»), но этот доход являлся сущей мелочью, не влияющей на личный бюджет. — Не за вознаграждение работаю, старик,— утомленно и хмельно вещал Стас (к тому времени уже начинавший становиться Софистом), возлагаясь спать суббот­ ним вечером. Эти слова требовали объяснений, но Анатолий молчал, гася свет и тоже уклады­ ваясь, зная, что Софист, в принципе, не нуждается в лишних расспросах. Он не ошиб­ ся— вскоре с соседней койки донеслось: — Старик, моя нынешняя деятельность это всего лишь продолжение процесса выдавливания из себя раба, всего лишь! Очередные капли, следующий фурункул, прыщик. Буду предельно откровенен, старик, ты меня знаешь, и, наверное, если и уважаешь, то львиная доля твоего уважения зиждется на моей откровенности по отношению к тебе. Хоть чистосердечие, как известно, дорогого стоит: выворачива­ ние себя на изнанку порождает неэстетичные картины и не салонный запах. Напле­ вать!.. Так вот, мне доставляет неописуемое... Как бы сказать... Нет, не удовольствие. А точнее, прикладное блаженство... Да, так точнее. Потому как блаженство оное есть плод деяний, совершаемых на благо закона и общества... Короче, старик, пред­ ставь картину. Я буду стараться говорить небыстро и ярко, а ты рисуй картину гнев­ ными мазками... Итак, представляй. Вот стоит перед тобой, загораживая тебе бук­ вально солнечный свет, стильный чувак—-весь в джинсе, пахнущий хорошим пар- фюмом, а не хозяйственным мылом, жующий импортную резинку. Предлагающий тебе, простому советскому студенту, к примеру, кучу дисков, солнцезащитных очков капиталистического производства и прочей буржуазной мишуры. Под тенниской пузырятся бицепсы, взгляд надменный... Весь он в ту торговую минуту не только символизирует, но и показывает, демонстрирует свое превосходство, свой убеди­ тельный перевес. Во всем— в мускулах, в одежде, в возможностях! Здесь Софист, увлекшись, перешел на быстрый темп, едва уступающий заучен­ ной скороговорке: — Сей чувак есть воплощение Его Превосходительства Господина Блата— все с большой буквы. Он властелин жизни, и весь его вид громко поет, просто кричит об этом!.. А ты, старик, рядом с ним, в контрасте — плебей, неудачник, неумеха! И он, властелин, это чувствует, знает, и дает тебе это понять, и не позволит тебе об этом забыть. Тебе — смерду, холопу, горемычному члену безликой толпы! Тебе, едини­ це, без роду, без номера, которая, тем не менее, изо всех членисто-единичных сил стремится к самобытности и достатку. И если у тебя, безродной мнимой единицы, есть хотя бы зачатки самолюбия, ты никуда не денешься, а потратишь три своих стипендии, чтобы купить у спекулянта несчастную импортную тряпку. Пожертву­ ешь аждве «степухи», чтобы оторвать от его липких лап «пласт» «Битлов», «Иглзов» или, на худой конец, Тухманова— для удовлетворения твоих духовных потребностей, и еще одну «степу»— чтобы выторговать у этой жующей и ухмыляющейся сволочи косметический набор для любимой девчонки! Получается, ты должен отдать спеку­ лянту полугодовую стипендию, чтобы выглядеть не хуже других, и всю годовую, ЛЕОНИД НЕТРЕБО БАНИЩЕ