Сибирские огни, 2007, № 5

НИКОЛАЙ ВОЛОКИТИН хоть СТОЙ, ХОТЬ ПАДАЙ слыханным. Ему, гордецу неразумному, тут бы и повиниться, и прощения попро­ сить, а он, когда дело дошло до бюро райкома партии, соскочил по привычке с тор­ мозов и полез на рожон, как, между прочим, и Федор Иванович. — Как ты посмел, — кричал последний, — обойти меня стороной? Меня — самого главного в районном масштабе? — Это ты по гражданской линии главный! — не меньше кричал и Игнатий Ива­ нович. — А по военной части я единственный командир! — Ты обязан был доложить мне, как первому секретарю! — А почему это я, подполковник при службе, должен докладывать какому-то майору запаса? — Но я секретарь! — А я военком! — Неужели ты до сих пор не понял, что в нашей стране всем управляет исклю­ чительно партия? — А если у военных есть военная тайна? — От партии— тайна?— тут Федор Иванович так хряпнул кулаком по столу, что разом потухли все лампочки в люстре. Буквально через неделю Игнатий Иванович был выдворен из района куда-то еще дальше на север. Федор же Иванович продержался подольше, однако и его вско­ ре переизбрали с секретарей, понизив до должности председателя исполкома. Как говорится, рой-рой, но шибко не зарывайся. ЧЕМ БЫ НИ ЗАНИМАТЬСЯ В каком-то заштатном городишке якобы баптисты обворовали типографию, утащив половину шрифтов. Приезжает в наше Казачинское милицейский капитан из Красноярска, проходит в мой редакторский кабинет на втором этаже деревянного здания и говорит: — У вас, как я понял, вверху редакция, а внизутипография? Вот-вот! Классичес­ кий вариант. И там то же самое было. И утащили все через окна. У вас я насчитал их шестнадцать. Суть-то какая? В крае принято постановление: немедленно, в течение месяца, зарешетить все типографские окна. Повсеместно и беспрекословно! Вот соответствующая бумага, я уже все заполнил... — Да на кой черт чего-то зачем-то решетить,— возмутился я,— когда у нас есть штатные сторожа? — Сторожа— это сторожа, а решетки — это решетки, — резюмировала власть при погонах. — Там, между прочим, тоже охранник имелся. Да только проспал всю обедню. Так что не перечьте и исполняйте. — А ежели не исполнять?— с робостью полюбопытствовал я. — Будете иметь ве-лича-а-айшие неприятности! — поджал губы капитан да с тем и отбыл. Я приуныл уже по-серьезному. Во-первых, никаким бюджетом средства на за- решечивание не предусмотрены. Во-вторых, это такая морока, тут не только месяца, полугода не хватит. И в третьих, ну все-таки зачем? К чему? Вон через узкую улицу прямо в нашу типографию упираются окна райотдела милиции. Ну, кто в такой ситуации рискнет искушать судьбу, кто покусится? Ладно. Районное село— по фразеологии того же капитана— это все же село, а не город. Тут даже каждая собака — не просто собака, а собака кумы или сватьи. Пошел к ребятам из передвижной мехколонны, упросил, умолил, перед своей упря­ мой бухгалтершей в ноги упал, собственных полтораста рублей истратил на мага­ рыч. Зарешетил. Точно, как и предполагал, через полгода и еще двадцать дней. И только я, значит, это дело провернул, еще и окончательно как следует его не обмыл, является из краевого центра уже другой офицер милиции, уже подполков­ ник, только из подразделения пожарной охраны. — Слушайте,— говорит,— вы что же это наделали? Вы зачем решетки-то наглу­ хо пришпандорили? А вдруг пожар! Вы как будете оборудование эвакуировать? — А вы где раныне-то были?— спрашиваю его обессилено. — А сами сообразить не могли? — отвечает он привычно и очень спокойно. Ага! Мне только и делов на работе, что думать, как окошки получше законопа­ тить, да как половчее уборную вычистить.