Сибирские огни, 2007, № 5

Федор Иванович был первым секретарем райкома партии, а Игнатий Иванович военкомом. Мне, по роду своих тогдашних обязанностей сперва комсомольского вожака, а потом журналиста, приходилось якшаться как с тем, так и с другим довольно час­ тенько, и я хорошо познал этих двух выдающихся руководящих товарищей. Колесим однажды с Федором Ивановичем в его служебном «газике» по полям одного из колхозов. Федор Иванович только что получил по телефону нагоняй из крайкома за снижение темпов зяблевой вспашки, зол, как голодная тигра, и, почему- то рванув вгорячах не в отстающее хозяйство, а в самое образцовое, то, что оказа­ лось поближе, разносит на чем свет стоит сидящего рядом со мною на заднем сиде­ нье местного секретаря партийной ячейки: — Хомяков! Вы почему, туды-растуды, не пашете зябь? Тот чуть не плачет: — Федор Иваныч! Да как же не пашем? Вы что, не видите, вон трактора идут вслед за комбайнами! — Хомяков! Раз я говорю, что не пашете, значит, не пашете! Пахать надо, ты понял? — Да как же еще пахать, Федор Иваныч? Прямо по пшенице, ли че ли? — Хомяков! На хрена ты, Хомяков, не хочешь слушать начальство! Как был самовольным, так самовольным и сдохнешь. Считай, что выговором с занесением в учетную карточку ты уже обеспечен... СИгнатием Ивановичем тоже то и дело происходили подобные инциденты. Заседает военная призывная комиссия, членом которой являюсь и я, все дока­ зывают, что механизатора из совхоза «Восточный» Анатолия Волкова нельзя призы­ вать: он единственный кормилец в семье, мать его инвалид. Однако Игнатий Иваныч, то ли не выспавшись, то ли с похмелья, давит с жестокостью: — Одни льготники, одни иждивенцы косые-хромые, кого мне прикажете от­ правлять на защиту Отечества? У меня же план, понимаете, план! Пусть служит! Пусть оправдывает доверие Родины... И ведь уконопатил-таки! Хорошо, что в крайвоенкомате разобрались и возвер- нули парнишку. Он и меня чуть было не турнул вторично, и уже навечно, защищать рубежи... Дело в том, что я, отслужив срочную службу и демобилизовавшись, уже на граж­ данке был удостоен чести стать офицером; а к тому времени в армии с офицерским составом образовалась дыра, потому что такой же эксцентричный лихач, как мои Иванычи, Никита Сергеич Хрущев с маху уволил из боевых рядов сразу чуть не поло­ вину всех офицеров. Когда хватились и поняли, что натворил сей величайший рефор­ матор, начали забирать кого попало, так сказать, из запаса. Попал на зубок Игнатию Иванычу и я, к той поре новоиспеченный старлей... Слава Богу, что вовремя ударили в набат мужики из отдела информации и печати и отстояли меня, приведя аргумент: «А кто, интересно, в той подтаежной дыре газету редактировать будет?» Но тут чуть было не сделал попытку сковырнуть меня с должности Федор Ива­ ныч. Лето выдалось знойное, сухое, и пошли по району пожары. Один за другим, один за другим. Вызывает меня Федор Иванович в кабинет и говорит: — Ты что, не знаешь, что огонь захватывает районную территорию? Хлеба горят, скот горит, люди горят! А ты в это время черт-те что в своей сплетнице навора­ чиваешь... Слушай приказ! Чтобы завтра же на первой странице была статья о сти­ хии! И тискани ее красной краской да шрифтом увесистым, чтобы даже дураку изда­ лека видно было! Мне же буквально за день до этого пришло предписание из цензуры: не только красной краской, но даже бесцветной о пожарах ни в коем случае не распростра­ няться, дабы не вызвать неадекватной реакции у наших недругов за рубежом, кото­ рые только и ждут момента, чтобы к чему-нибудь прицепиться. — Не могу, — говорю, — не положено. Что тут началось— не расскажешь без слез и дрожи в коленях, да и рассказывать в этой миниатюре я намерился не о том... Во время очередных сборов по тревоге не то запасников, не то тех, кто отвечал за гражданскую оборону— не помню точно уже, — Игнатий Иванович не поставил в известность Федора Ивановича — что было, конечно же, фактом вопиющим, не­