Сибирские огни, 2007, № 5

БАЗАР Люблю бродить по базару. Он у нас на окраине города маленький, но удалень­ кий. Колори-и-тный базар. Шесть часов, 00 минут. Рановатенько. Окрестные дома еще в полудреме. Вете­ рок тоже спит, не колышет ни листьев берез с тополями, ни высокой травы у бордю­ ров, не шуршит, как женщины-дворники с метлами, оставленными с вечера клочка­ ми бумаги, древесной стружкой из ящиков, полиэтиленовыми мешочками и полуто­ ралитровыми бутылками из-под пива и всяческих спрайтов. Даже воробьи и те чи­ рикают пока что так себе, без аппетита, через одного, через два. Зато торговый люд, как и женщины-дворники, уже копошится, раскладывает на прилавках-времянках всевозможный товар от тяжело-черной бычьей печенки до белоснежных женских трусиков из легчайшего ажура кружавчиков. В одном месте впритык к бетонному тротуару, как раз на ушу молочного киоска, кучкуются сразу пятеро— трое женщин и два мужика, — выгружая что-то из брюха- тенького фургончика. Рядом— свора бездомных собак, виляющих подхалимски хво­ стами. Собаки эти давно уж прикормлены представителями базарного бизнеса, все­ гда вертятся на этом пятаке и могут облаять любого, кто посягнет на их территорию, в том случае, конечно, если физиономия посягнувшего не придется им по душе. В это время по тротуару, ничего не подозревая, гордо дефилирует серьезный гражданин с огромной псиной из породы овчарок на поводке. Эх, как подхватятся неприкаянные четвероногие бомжи, как окружат ошалевшего от неожиданности холеного аристократа-собрата! Брех поднялся покруче, чем на какой-нибудь барской охоте, где пятидесятикилограммовый кобелюга оказался в положении зайчишки. Гражданину бы подтянуть питомца на поводке поближе да убраться скоренько, но тот оказался, видимо, из каких-то властных структур, привыкших к строгости и беспрекословию, посему с ходу дурным голосом заблажил: — Угомоните собак! Немедленно угомоните! Вы слышите? Никто, понятно, не слышал, да и не хотел слышать, некогда было. — Ты! — взъярился окончательно гражданин, тыча пальцем в сторону ближне­ го из мужиков у фургончика, что уже долгонько корячился с тяжелым ящиком, ища, куда его приспособить. — Я к тебе обращаюсь! — Ч-чево-о?! — Мужик вдруг в мгновение нашел место ящику и вскинулся навстречу незваному командиру. — Ты какого хрена орешь? Ты кто такой, чтоб орать? Какие собаки? Чьи собаки? При чем тут я и при чем тут собаки? А? Ну? Чего сверкаешь шарами? —Угомони, повторяю, эту шелудивую свору!— не может угомониться важный прохожий. — Это вы тут понаприваживали мерзости всякой! Угомони, а иначе... Вот тут под новый взрыв неистового собачьего рева подхватываются все до единого, кто находится рядом: —А-а! —У-у! —Че — иначе? Че — иначе, нах-хал? — Ну-ка, вали, откуда пришел! — Ишь ты, унтер Пришибеев нашелся! — Кыш, не мешай! —Ах, я же еще и унтер Пришибеев, я же еще и нах-ха-а-ал!— наливается багро­ востью ото лба и до упитанного загривка самозваный блюститель порядка. — Ну, я вам сейчас покажу, ну, я вас сделаю! Сейчас вы узнаете, кто я такой! — трясущимися руками он выдирает из кармана мобильник, суетясь и не угадывая толстыми пальца­ ми в нужные кнопки, начинает что-то там набирать. — Мэрия? Мэрия? — Какая мэрия, полудурок? — с густым ржанием кричит ему кто-то невиди­ мый из-за спин. — Баиньки еще твоя мэрия! Гражданин, или не обращая в запале внимания на данную информацию, или просто не слыша, продолжает тыкать пальцами в кнопки. — Милиция! Милиция? Дежурный? Слушай, дежурный! Это Фуфляев. Фуф- ля-ев! Срочно на рыночек возле конечной— милицейский наряд! Там ему что-то объясняют, видимо, не весьма обнадеживающее, на что гражда­ нин, пытаясь держать фасон, кивает в мобильник: —Хорошо, хорошо! Я буду здесь...