Сибирские огни, 2007, № 2

РОМАН СЕНЧИН МЕЛОЧИ — О-ох-хо-х,— вздохнулЮрий Андреевич. Поднялся, прошелся по кухне. За окном почти рассвело. Тонкие ростки поми­ доров были наклонены в одну сторону — к стеклу, к солнцу. Лишь два стояли пря­ мо... Хм, тоже ведь... Почему эти не подались с остальными? Чем объяснить? И ведь не сбоку растут где-нибудь, не в тени безнадежной, а почти в центре ящика. Не хотят кланяться. Юрий Андреевич еще раз добродушно усмехнулся, придумывая росткам под­ ходящий термин. На языке вертелось только «протестанты», но оно не подходило. «Протестанты это другое... Протест...» — Нонконформисты, — нашел наконец, вслух с удовольствием произнес; стало повеселей, полегче. Повернулся к окну спиной, увидел стол, бумагу и ручку на нем. Сел и решитель­ но начал записывать, бормоча что-то похожее на свою мелодию. Отвыкшие пальцы нечетко ставили нотные знаки, ошибались в тональности, не успевали за бормотанием... Юрий Андреевич остановился, отвел взгляд от бумаги. Отпил кофе. Постарался забыть о звуках, а потом прочитал написанное. Нет, это было совсем, совершенно не то. Галиматья какая-то получилась, невра­ зумительный, беспорядочный набор закорючек. И Юрий Андреевич зачеркнул. Посидел и жирно заштриховал. Глотнул кофе, поставил скрипичный ключ и начал снова. Но темно-синее пятно лезло в гааза, отвлекало, злило. Юрий Андреевич скомкал лист, не вставая, дотянулся до дверцы под раковиной. Открыл, бросил в ведро. Комок мягко обо что-то ударился и выкатился на пол. — Ч-черт! — пришлось встать, поднять бумагу. Хотел положить в ведро, но увидел, что там мусора с горкой. Не вынесли вче­ ра... Впихнул комок между банкой из-под горошка и черно-желтой шкуркой банана. Сел обратно. Решительно сжал пальцами ручку. И, уже готовясь записывать, понял, что вот так может перепортить всю стопку. Нужно успокоиться. Отвлечься... Мусор хотя бы вынести... Заодно и прогуляется, кислородом подышит. Снова подошел к окну, посмотрел на термометр. Плюс четыре. Отлично для конца марта. Совсем весна... Можно уже вишни, сливы на даче распаковывать, а то ведь запреют. Завтра съездит, скорее всего, посмотрит. Больших-то морозов быть не должно. И машину навоза надо для парника заказать. Сколько он стоит, интересно, в этом году?.. «О чем я думаю? Господи! — вдруг с негодованием опомнился. — Я же не для этого встал! Я же...» И захотелось сейчас же побежать в училище, взять кларнет и начать играть. И после каждой сыгранной фразы записывать. Ведь нельзя так остав­ лять, не просто же так пришла эта мелодия и столько дней не отпускает. Столько дней мучает и ласкает. Надо зафиксировать... Надо прогуляться по крайней мере. Поды­ шать. Подумать. Вспомнить... Да. Юрий Андреевич взял ведро, обулся, накинул пальто. Осторожно, стараясь не шуметь, вышел в подъезд. Замкнул дверь. Контейнеры находились на краю двора. И шел Юрий Андреевич медленно, глу­ боко вдыхая свежий, вкусный запах оттаивающей земли, прошлогодних палых листь­ ев... На одном из тополей, ничем не отличающемся от десятка других, шумно руга­ лись, перескакивая с ветки на ветку, воробьи. Юрий Андреевич приостановился, смот­ рел, слушал. «Почему именно на этом дереве расчирикались? — опять задумался. — Как объяснить? И ведь не перелетают, на этом только мечутся. Интересно». Улыбаясь своим вопросам к кому-то высшему, кто все знает и все так устроил, Юрий Андреевич пошел дальше. — Ла-адно, — успокаивал себя. — Все будет нормально... И замычал нечто напоминающее мелодию. 3 — А я тебя потеряла совсем! —-встретила жена в прихожей. — Думала, сбежал куда-то. Потом только увидела, что ведра нет.