Сибирские огни, 2007, № 2

то ведь... Даже и не вспомнишь, что там бывает по утрам. Автоматический набор операций — жужжащая бритва, кофе, завтрак, утренний выпуск новостей, уход на работу. В выходные— тщетное желание выспаться. Хм! Ведь доказано, что чрезмер­ ный сон только вредит. Переспишь, и потом весь день как вареный. Все великие спали по пять-шесть часов и столько всего успели. Распаляя себя такими мыслями, Юрий Андреевич вошел на кухню. Взял чай­ ник, чтоб наполнить водой. Из раковины поднялись тучкой мошки, несколько, как сухие снежинки в ветер, ткнулись в лицо. Одна попала в нос. — Да что ж ты! — досадливо морщась, Юрий Андреевич стал выдувать ее, кашлял, отхаркивался... Эти мошки завелись, скорее всего, из-за рассады на подоконнике. Жена с месяц назад посеяла в ящиках помидоры, перец, и вот с тех пор донимали мошки. В земле, что ли, перезимовали? Землю Юрий Андреевич привез замерзшей с дачи, еще осе­ нью набрал два пакета. Кажется, избавился. Продышался. Налил в чайник воды, поставил кипятиться. Мошки кружились над столом, над хлебницей. Обычно Юрий Андреевич и не заме­ чал их, а тут понял: они не дадут работать. Замучают. И стал ловить, давить между пальцев, прихлопывать ладонями. Вспомнил, что может хлопками жену разбудить, закрыл дверь. Продолжил охоту. Увлекся. Помахи­ вал над ящиками рукой, и когда мошки взлетали из зарослей рассады — хлопал их, хлопал, гонялся по кухне... Щелкнул чайник, вскипев. Юрий Андреевич заварил чашку «Нескафе». Огля­ делся. Мошек не было— то ли действительно всех перебил, то ли попрятались. Ну, можно приступить. Пошел в комнату за бумагой. — Юр, сколько времени? — неприятный со сна, хрипловатый голос жены. — Шесть. — Шесть часов? А что не спишь? —-Да тут мне... — Юрию Андреевичу почему-то стало неловко. -—Надо тут... — Что случилось? — Ну... Поработать мне надо. — Сегодня суббота ведь. — Над своим... для себя поработать. Спи, пожалуйста. Взял папку и вышел. Плотно закрыл дверь в комнату. Плотно закрыл дверь на кухню. Сел. Достал бумагу. — Та-ак, — сладковато выдохнул и тут же плюнул. — Тьфу ты! — вспомнил, что забыл ручку. Опять идти в комнату? Бродить, как лунатику, копаться в серванте, жену раздра­ жать?.. Встал, поискал на холодильнике, потом в ящичке кухонного стола. Смятые целлофановые мешочки, консервный нож, скотч, изломанные свечки для торта, какие- то таблетки... Есть, слава богу. Попробовал, как пишет. Ручка писала. Хорошо... Устроился на табуретке. Отпил кофе. Горький. Добавил сахара, тщательно пере­ мешал. Попробовал. Как раз... Протер очки чистым полотенцем. Смотрел на бумагу, на тонкие полоски нотного стана. Почему-то стало не по себе. Стало боязно прикос­ нуться к нему ручкой, замарать эту чистоту, нарушить порядок. И мелодия, которую столько дней повторял в классе, бормотал по дороге на работу и с работы, сейчас перестала звучать. Затаилась, спряталась, точно бы тоже испугалась. Юрий Андреевич поднял чашку, сделал несколько быстрых глотков. Ждал, что сейчас мелодия оживет, зазвучит, начнет легко превращаться в ноты... Сейчас бы кларнет. Казалось, простого прикосновения к нему будет достаточно, чтобы вспом­ нить и записать. Его рабочий кларнет был на работе («Глупо, тлупо, конечно, в такие дни расста­ ваться с инструментом!»), но дома хранился еще один. Старенький, простенький, на котором Юрий Андреевич играл студентом. Уже лет двадцать он не открывал фут­ ляр, лишь иногда замечал его, ища что-нибудь в нижних ящиках серванта... Что, схо­ дить? Рыться, шуршать, жену будить?.. Да и что можно сыграть на нем? Там уже, наверное, камышинка в прах рассыпалась. РОМАН СЕНЧИН № МЕЛОЧИ