Сибирские огни, 2007, № 2

Единственный тяжелый период был— когдаженился сын. Молодые отказались жить с родителями, и трехкомнатную квартиру пришлось разменять. Эти поиски подходящего варианта, конторы, переезды, таскание мебели, обживание на новом месте — выбили из колеи, начались конфликты с женой; однокомнатка, куда они поселились, казалась невыносимо тесной. Но прошло время, и все встало на свои места. Пять дней в неделюЮрий Андреевич проводил на работе, проверял, как студен­ ты разучили музыкальные пьесы, задавал разучивать новые. Показывал, как нужно играть. Первокурсники становились второкурсниками, второкурсники третьекурс­ никами, потом выпускались. Почти ни о ком из них Юрий Андреевич после этого не слышал. Да ине старался следить за их судьбой— за одиннадцатьлет его преподавания талантливых пока не встречалось, по-настоящему целеустремленных — тоже. Но в основном ребята были хорошие, интеллигентные — что ж, таким и простое умение сыграть «Лунный вальс» не помешает. Не всем же становиться виртуозами. У Юрия Андреевича в классе висело несколько фотографий, где он был снят на всесоюзных и международных фестивалях. Когда-то повесил их, чтобы показывать ребятам, что их учеба здесь не такая уж пустая, что и они могут поехать, например, в Москву или в Петербург, или за границу даже, выйти на джем вместе с великими музыкантами, но мало кто обращал внимание на эти фотографии, да и сам Юрий Андреевич часто и надолго о них забывал. Что-то висело на стенах и висело... Джаз в их городе давно уже как-то заглох, в моде была другая музыка, на фести­ вали не приглашали, да и не слышно было о них. И, взглянув иногда на снимки, видел Юрий Андреевич потускневшие золотые надписи в уголках с названиями городов и датами фестивалей — «Паланга’84», «Москва’86», «Ленинград’87» — и станови­ лось грустно: действительно, все это было где-то там, где-то в призрачном, полузабы­ том прошлом. После занятий преподаватели с духового собирались в подсобке. Накрывали стол, по-мужски скромный, с вареной колбасой, черным хлебом, огурцами, лукови­ цей, и распивали пару бутылок водки. Ни разу не допивались допьяна, ни разу нико­ го не приходилось тащить домой, но после принятых под вечер — «с устатку» — сотни граммов становилось странно легко и умиротворенно внутри. Гасилось то, что, кажется, тлело в каждом из выпивающих эти спасительные граммы... Юрий Андреевич шел домой, тихонько улыбался, пальто было расстегнуто, родной город — небольшой и тихий, скучноватый— казался особенно дорогим, а прожитый день — прожитым нормально. По крайней мере, неплохо. И однажды выпитого не хватило, чтобы загасить тление. Стало вспоминаться, ярко, с неожиданными подробностями, старое, вспыхивали в мозгу эпизоды, слу­ чаи, которые, казалось, стерлись из памяти, и другими, помолодевшими, с живыми глазами, увиделись сидящие за столом. Почти всех их Юрий Андреевич знал с юно­ сти, и у них была почти такая же судьба, как у него. Жизнь без встрясок и неожидан­ ностей, но с еле заметным склоном, по которому они сейчас двигались, с каждым днем сползая все ниже и ниже... И ему захотелось предложить: «Слушайте, а давайте опять соберемся? Поиграем вместе. Жару дадим!..» Подмывало растормошить их и себя. Но, слава богу, сдержался. Он знал, что они гасят за этим столом, понимал, что им не собраться, не дать уже жару. Не стать такими же, как когда-то. И он увидел себя — полноватое рыхлое лицо пятидесятилетнего мужчины, несколько глубоких мор­ щин на лбу и щеках, очки в громоздкой оправе, залысины, сдавленные тяжелыми веками глаза. Бесцветные глаза. И по пути домой Юрий Андреевич пытался убедить себя, что все нормально, все у него неплохо сложилось. Была молодость, были кое-какие взлеты, его знают и уважают в музыкальном кругу их города, где-то, наверное, хранятся записи с его мелодиями. Но это не помогало, тление крепло, стало жечь. Юрий Андреевич даже остановился возле гастронома и несколько минут боролся с желанием войти и ку­ пить бутылочку, в прихожей сказать жене: «Давай-ка посидим сегодня». И в прият­ ном вечере пережить неожиданный, редкий приступ тоски. Не вошел, пересилил. А дома тоска притупилась сама собой, незаметно. Был вкусный ужин, был телевизор, интересные фильмы, а потом футбол по шестому РОМАН СЕНЧИН МЕЛОЧИ