Сибирские огни, 2007, № 2

обозрение. Были и такие, которые вовсе не хотели незаслуженной славы, но боль­ шинство предавались этому делу с удовольствием, причем не все были настоящими очевидцами. Попутчиками Ленина на броневике, с которого он выступал в Питере на Финляндском вокзале, можно было под завязку набить солидный пассажирский поезд. Трудягами, которые вместе с вождем тащили на субботнике бревно, укомп­ лектовался бы крупный леспромхоз. «Он Ленина видел!»— этого было достаточно, чтобы прославиться как минимум на весь свой город. Любое маломальское село или поселок стали вспоминать: а не было ли среди их земляков какого-нибудь революционера, героя гражданской войны или соратника Ленина? А родному селу бабы Нюры и вспоминать не надо было— все знали, что здесь отбывали ссылку десятки государственных преступников, которые, благодаря дви­ жению истории, превратились в пламенных борцов с царскими сатрапами и самим бесчеловечным режимом. И конечно, главным среди них был он, Вождь, который входил в первый круг приближенных. Его именем назвали улицы, вузы, теплоходы, заводы, города... А здесь, где он отбывал ссылку и откуда бежал, память Вождя никак не увековечили. Непорядок! Райком партии принял решение: в доме, в котором он жил, открыть музей его имени. А семью, которая там до сих пор проживала, пересе­ лить в новую избу. В этом-то и оказалась главная закавыка. Какой хозяин не захочет переехать в новый дом? А так как никто толком не помнил, где квартировал Вождь, то претенден­ тов оказалось двое— потомки того самого Кеши Мишарина, который когда-то про­ дал беглецу лошадь с кошевкой, и семья тракториста Кости Рудых— он вспомнил, что давно умершая бабушка что-то такое ему рассказывала. Клан Мишариных представлял еще один Кеша— внук, охотник-промысловик, маленький, скуластый, скорый на ногу, зимой и летом одетый в телогрейку, подпоя­ санную добрым солдатским ремнем. Резиновые болотники он только в большие морозы менял на собачьи унты. Просыпаясь, первым делом брал в руки ружье, клал палец на спусковой крючок, а потом уже закуривал и выпивал первую рюмку. От большого семейства Рудых представительствовал сам Костя — крупный, тя­ желый мужик, с темным, как у мулата, лицом, на котором тяжелая работа, а также перенасыщенные сивушными маслами напитки оставили глубокие следы. Зимой и летом он облачался в пропахшую горюче-смазочными материалами ковбойку и неопределенного цвета грубые штаны, зимой набрасывал сверху блестящий (от ма­ зута) полушубок, на голову— облезлый ондатровый треух. Мирные переговоры длились недолго. Каждый претендент приносил на них неумело исполненные на тетрадных листочках чертежи своих изб, где прямоуголь­ ничками и крестиками были обозначены места, на которых Вождь работал, прини­ мал пищу и предавался сну. Эти каракули ничего не доказывали, но очень поднима­ ли соискателей в собственных глазах. Они сопровождались устными рассказами: охотник напирал на известные всем лошадь и кошевку, тракторист— на воспомина­ ния бабушки. Причем Кеша стрелочками на чертеже показывал путь, каким Вождь в последний раз вышел из их избы, а Костя крыл тем, что бабушка недавно явилась ему во сне и в подробностях показала, где и чем занимался пламенный революцио­ нер. При этом намекал, что Вождь и молодая тогда бабушка увлекались отнюдь не изучением теории марксизма, так что неизвестно, может, и сейчас в его избе прожи­ вают прямые потомки соратника Ленина. Так как высокие договаривающиеся стороны являлись в сельсовет не всегда и не совсем трезвые, то период мирных переговоров грозил перейти в боевые дей­ ствия, при этом охотник приходил неизменно с ружьем, поигрывал им и недвусмыс­ ленно сообщал о традиционном умении сибиряков бить белку в глаз, а тракторист приезжал на своем железном коне, не тушил его и прозрачно намекал, что перед его тяжелыми траками ни одна изба не устоит. Дети же двух семей не утруждали себя напрасными спорами, сразу же начинали драться. Потомки Рудыха брали весом и физической силой, отпрыски Мишарина— числом и сноровкой. В общем, назревала революционная ситуация. Сельсовет ее разрешить не мог, и в дело вмешался райком партии в лице его первого секретаря— слишком серьезным АРНОЛЬД ХАРИТОНОВ ТУР ВАЛЬСА ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ