Сибирские огни, 2007, № 2

ее не звали. Старшая дочь вышла замуж за строителя и переехала в соседний город, который только начал строиться. Младшая, как и обещала, выросла красавицей, да судьба что-то не заладилась— нашла себе красивого, да пьющего, вскоре и разбежа­ лись, осталась матерью-одиночкой с мальчишкой на руках. Нюра за нее очень бес­ покоилась... С годами ее ощущение себя как самой умной и красивой девушки в большом селе (недаром же ее, а не кого-то выбрал будущий Вождь) не просто окрепло, но превратилось в убежденность, что она и сейчас всех талантливей, опытней и лучше понимает жизнь. Значит, может учить других, имеет полное право. Ее родных это раздражало, хоть они и пытались относиться к этому иронически, до поры до време­ ни. Старшая дочь в ее советах не нуждалась, о чем она откровенно и не раз заявляла. Младшая по причине неблагополучия в личной жизни не могла быть столь катего­ ричной, но тоже норовила вырваться из-под контроля, выражалось это прежде всего в частой смене кавалеров, которые летели на нее, как пчелы на яркий цветок. После­ дним прилетел, трепеща невидимыми крылышками, громадный старлей конвойных войск, который засиживался на их первом этаже старого деревянного дома так по­ здно, что Нюра не могла больше стоять на страже нравственности дочери и погружа­ лась в глубокий сон. Так было не однажды. Наутро Нюра придирчиво осматривала место свидания и бежала делиться своими впечатлениями наверх, к Юре. Брат ее тревог не разделял, к ее лидерским амбициям относился скептически, к тревогам за моральный облик младшей дочери — тем более. «Да какое тебе дело, она— взрослая женщина, не дура, своя голова на плечах», — добродушно ворчал он. «Да нет, ты мне скажи, — она его не слушала, — было у них что или не было ничего?.. Да нет, вроде бы не было, — размышляла она, — я нынче посмотрела — стулья поодаль друг от друга стояли». «А ты как хотела,— ухмылялся он, — чтобы стулья друг на друге стояли?» «Ах, оставь, — всплескивала она руками, — вечно эти шуточки твои... Тут, может, судьба решается». Дом стоял, будто как и раньше, только старел понемножку— оседал, по ночам кряхтел по-стариковски, крыша проседала... Во дворе все было вроде по-старому: весной травяной ковер расцвечивался золотыми одуванчиками, в свое время на палисадник опускались белые крылья черемухи, а потом кружил голову одеколон­ ный запах сирени. И лопухи, как ни в чем не бывало, шевелили пушистыми ушами, и белена помахивала ядовитыми головками, и лебеда вырастала выше роста— толь­ ко теперь уже не дочерей, а внуков — приезжали девочка и мальчик старшей из соседнего города, а сын младшей тут, при старом доме, и рос. Зимой двор завалива­ ло пышными, как куличи, сугробами, только не были они такими белыми, как рань­ ше, припорашивало их сажей из множества больших труб. Хотя березовые дрова, когда их приносили с мороза с налипшими прожилками снега, по-прежнему пахли зимним лесом. Да синевато-белые простыни, занесенные в дом с улицы, какое-то время стояли в углу коробами, от них шел приятный холодок и запах свежести. Все вроде было по-старому, да вокруг двора-то все менялось. Вырастали боль­ шие дома, которые, как детские конструкторы, быстро-быстро городили из железо­ бетонных панелей — потом их назовут «хрущобы». Скоро и солнце застят... Да и река стала другой: перегородили ее плотиной, построили гидростанцию, и она даже зимой перестала прятаться подо льдом. Изменились запахи: больше не пахло варом и пароходным дымом, а тем более рыбой, все забивали запахи стройки: сырой шту­ катурки, известки, кирпичей, цемента... Хотя рыбу мужики продавали, но были это все больше какие-то пьянчуги, не то что раньше— бывалые рыбаки; эти, нынешние, не гнушались ничем: Нюра сама нечаянно подсмотрела, как один зашел в чахлые прибрежные кустики да помочился на хариусов, которые, видно, подбыгали на сол­ нце— придавал им товарный вид, догадалась она, а до воды дойти было лень. «Тьфу ты, прости, господи»,— только и могла прошептать Нюра. Одно для нее оставалось неизменным — завод, который теперь стал родным, потому что носил его имя, да маленький памятник в скверике, на котором он, ее бронзовый Вождь, все тщился шагнуть вниз с пьедестала, да никак не решался. Он АРНОЛЬД ХАРИТОНОВ ТУР ВАЛЬСА ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ