Сибирские огни, 2007, № 2

АРНОЛЬД ХАРИТОНОВ ТУР ВАЛЬСА ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ Абрашка, но он только отшучивался, дескать, еврей на свет появляется тем же путем, что и любая другая нация... Кстати, Абрашка этот как раз во дворе пристроился со своими овечьими нож­ ницами да и болванил красноармейцев «под Котовского» — и голову мыть легче, вошь не заведется, и не жарко, хоть лето уже через порог шагнуло. Как-то, еще до войны, к нему в гости приехал младший братишка из маленького села. Он прославил­ ся тем, что, знакомясь, представлялся: «Абхашкин бхат» — был уверен, что брата Абрашку знает все село, и это лучшая рекомендация. Над Абрашкой долго посмеи­ вались— спрашивали: «Ну, что твой бхат? Скоро приедет?» За пряслом на поскотине лениво жевали сено боевые лошади. Одного каурого жеребца тут же, в сторонке, пытался поставить под седло молодой... не то грузин, не то цыган— волосы иссиня-черные, в ухе серьга, рубаха красная, на большом носу и на лбу капельки пота. Конь, то ли отбитый у белых, то ли экспроприированный у кого-то, не хотел подчиняться чужой руке — делал «свечки», норовил ударить зад­ ним, хорошо подкованным копытом. Парень ругался сиплым сорванным басом и лупил жеребца арапником. Другие кони при каждом ударе чуть шарахались в сторо­ ну, прядали ушами и косили испуганными глазами. Несколько бойцов ели из котелков какое-то варево, полностью отдавшись этому увлекательному занятию. Остальные, сыто рыгая, сидели на сваленных у лабазов бревнах, подставляли свои оболваненные Абрашкой головы ласковому летнему сол­ нышку и задремывали. Пожилой дядька, с обширной, как бочка, грудью и вислым носом над дремучими седыми усами, вынул из кармана газету, нехотя просматри­ вал ее, приноравливаясь, как бы ловчее оторвать лафтак бумаги на козью ножку. Пробегая мимо, Нюра взглянула на газету и ... замерла на месте: на портрете на первой странице даже при скверном отпечатке она сразу узнала Его — волнистые пышные волосы, породистое лицо, один глаз чуть с косинкой... Колебалась недолго. — Дядя, — взмолилась Нюра, — отдайте мне эту газету, очень нужно! — Да ты что, девка? — изумился дядька. — Как же я тебе ее отдам, мне тогда и махорочки не закурить, а без нее не могу. Газеты, чай, под ногами не валяются, эту- то у комиссара едва выпросил. — Да мне не надо всю, — Нюра готова была на колени встать, т а з а ее наполни­ лись слезами, — мне только кусочек, вот где портрет... — Ну, не знаю, на что тебе так уж эта газетка понадобилась, — удивленно по­ смотрел на нее пожилой красноармеец, — но вижу, что край как нужна. Кто это тут, на портрете, знакомый, а может, родня? — Знакомый... родня... — не понимая, что говорит, бормотала девушка, с тре­ петом наблюдая, как красноармеец ороговевшими, желтыми от махорки пальцами вырывает неровный кусок газеты, и только молила, чтобы лицо осталось в целости- сохранности. — На, бери твою газету, — протянул ей кусок бумаги боец, — и радуйся, что я такой добрый, ее ни за какие деньги не купишь... Нюра схватила обрывок, уже на ходу поблагодарила дядьку, убежала в свой закуток рядом с залом и долго рассматривала портрет. Даже на этой тусклой фото­ графии, как будто сквозь дым пожарища, увидела, что Он слегка постарел, лицо немного оплыло книзу, под глазами появились мешки. Но, странное дело, Он, такой уже немолодой, стал как будто еще красивее. Из газетных строк, оставшихся на об­ рывке, поняла она мало — только то, что он стал там, в столице, кем-то очень важ­ ным, что руководит всем электричеством, которое скоро появится в каждой деревне, и что избрали его Вождем. Одним из Вождей. Для Нюры— отныне и навсегда— он стал Вождем. Ее Вождем. ЭХ, ХОРОШО В СТРАНЕ СОВЕТСКОЙ ЖИТЬ! Прошло больше десяти лет, почти пятнадцать. Семья Нюры давно покинула село, перебравшись в большой город. Впрочем, из одной семьи стало несколько, оба брата женились, сестры вышли замуж, даже самую младшую, Рахиль, Роню по- домашнему, увел из дома молодой телеграфист, единственный русский в их клане,