Сибирские огни, 2007, № 2

АРНОЛЬД ХАРИТОНОВ ТУР ВАЛЬСА ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ ШЕЛ ОТРЯД ПО БЕРЕГУ.. Прошло пять лет. Пять непонятных лет — кровавой кутерьмы, пальбы, пожа­ рищ. .. Через село то и дело прокатывались толпы вооруженных людей, и понять, кто они, красные или белые, Нюре было не дано, разве что одни были при погонах, другие — при красных звездах. Но и те, и другие были пыльными, потными, от них одинаково разило— самогоном, махоркой, чесноком, рыбой с душком, волглыми портянками. И те, и другие требовали мяса, хлеба, прочей пищи, а также фуража для лошадей. Их два богатых села и белые, и красные, похоже, выбрали местом для отдыха— подлечить раненых, отмыться в банях, подкормиться... И потому в них особо не шалили, не расстреливали местных, не жгли дома... Разве что белые сожгли малень­ кую начальную школу да расстреляли учителя-комсомольца, а красные хотели рас­ правиться с купцом Чертовских, но тот вовремя скрылся. Подожгли его дом да тут же и покинули село. Соседи залили начавший разгораться пожар. Так и стояло некогда приметное, красивое здание на берегу протоки — наполовину обгоревшим. Да еще по тайге банды шастали, те не разбирались — красный, белый, свой, чужой — грабили всех подряд, в том числе и мирных жителей. Когда война чуть поутихла, их принялись гонять чоновцы — отряд коммунистов и комсомольцев из волости, командир в коже с головы до ног, да сельские ребята с ними ходили в тайгу — пострелять по живым мишеням. Но и бандиты были из местных, тайгу вокруг села знали хорошо, и тут уж получалось — кто кого. Бывало, что и в телеге прикрытого мешковиной домой привозили, бабий вой на все село... Однако чоновцы все-таки нашли в глухом распадке зимовье, где бандиты пересиживали до налета, да и грохну­ ли их атамана, бывшего уездного писаря по кличке Аккуратный. Девки тут же припевку сочинили: Тана-тана не сметана, Простакваша не творог. Аккуратного убили — Фенька ревичком ревет. Кому слезы, кому смех... Но Феньку все жалели, кто за красных, кто за белых— она разве виновата, что еще до всей этой заварухи у нее любовь приключи­ лась, и парень уже растет? Кому он при новой власти нужен, кроме матери, бандит­ ский сын? Вот и май подошел, любимый Нюры месяц. Да только нынче он как-то мимо проходил, катился... Хоть война уже выдохлась, вот-вот погаснет, но... еще не погас­ ла. И потому к волне горьковатого, волнующего запаха цветущей черемухи явствен­ но примешивалось зловонье пожарища — школа на бугре дотлевала. Весна конча­ лась, а в лес сбегать было боязно: вдруг лихих людей встретишь? В тайге никто от них не спасет. Да и недосуг — две старшие сестры давно в городе, двое мальчишек и младшая сестренка не подросли, все хозяйство на ней да на маме Нехаме. Так за всю весну за околицей ни разу и не была, а уже подснежники, похожие на пушистых желтеньких цыплят, отошли, и, кажется, жарки, как огоньки, вспыхнули, синие колокольчики тоненько зазвенели. А там кукушкины сапожки в густой траве запестреют, саранки, царские кудри завьются. Так и лето пройдет, и не увидишь всей этой красоты. Раньше, бывало, сколько веночков с подругами плели, букетами весь дом заставляли... От реки накатывался студеный запах вешней воды— еще неделю назад по ней степенно плыли последние льдины, похожие на громадные куски подтаявшего рафи­ нада. Никто не ходил по реке с бреднем, не хлестал над ней уцочкой— рано, не время, да и опасно... Зато в маленькую речушку, которая медленно, полусонно текла посре­ ди села, в потеплевшую воду зашли отстаиваться огромные щуки, они стояли под мостиком в тени, шевелили плавниками, прикрывшись тиной, сами зеленые, как будто мхом поросшие. Но это их не спасло — красноармейцы разглядели добычу и с хохо­ том принялись палить с утлого мостика из трехлинеек и маузеров. Добыча получилась знатная— четыре здоровых рыбины всплыли кверху белым брюхом. Когда их вытащи­ ли, все спины оказались изодранными пулями— бойцы стреляли кучно.