Сибирские огни, 2007, № 2

тичен) слушать, как француженка играет исключительно венские вальсы. Но про­ шло время, постепенно заграничная девушка освоила «Амурские волны»,«На сопках Манчжурии», у нее появился даже песенный репертуар, к примеру, хозяин с гостями полюбил петь под ее аккомпанемент «Живет моя отрада» и «Хас Булатудалой». А сегодня — танцы, только танцы, главным образом вальсы, и они уже звучат и зовут туда, наверх, где нарядная елка, шампанское, апельсины, где блестящие кавалеры— бывший студент из Санкт-Петербурга, изгнанный из университета за революцион­ ную пропаганду, выпускник кадетского корпуса из Воронежа — член боевой груп­ пы эсеров, грамотный рабочий-текстильщик из Иванова, автор пламенной прокла­ мации, призывающей свергать царя-батюшку, и другие, все сплошь изысканное об­ щество. И непременно там Он, высокий выпускник юнкерского училища с шапкой волнистых волос, на которого Хая-Сура смотрит в любой тот момент, когда он этого не замечает. Но всегда ли ей удается скрыть от него свой восхищенный взгляд? Девушка спешит в гардеробную, чтобы снять борчатку и переобуться. Рядом хозяин, Иннокентий Романович Чертовских, у парадного входа встречает гостей. Этот разбогатевший ленский грузчик высок, брит, типично сибирская физиономия выпирает камешками скул, в глазах — гуранская косина, спине и особенно плечам тесно в модном смокинге аглицкого сукна — произведении одного из лучших сто­ личных портных. Он беседует с доцентом-правоведом, сосланным из Москвы, и выглядят они как родные братья — оба высокие, статные, русые, только один — миллионщик, гоняет по Лене карбаса, баржи и пароходы, а другой живет на то, что заработает репетиторством да на скудные переводы от матушки— вдовы письмово­ дителя из Пензы. Они не столько беседуют, сколько спорят, и спор их бесконечен — не вчера начался и не завтра кончится. Потому в нем нет настоящей страсти, так, привычка скорее... — Ну, хорошо, — говорит купец, — хотите вы мир переделать. А царь-то вам чем помешал? Вон в Англии и при королеве хорошо живут... — Да царь-то, может быть, сам по себе и не мешал бы, — спокойно говорит доцент, — если бы он понимал, что стране перемены нужны, нормальная конститу­ ция, например, немного свобод народу... Нет же, не понимает! Иначе разве случи­ лась бы трагедия девятого января? Разве побили бы горняков на Лене? Да что гово­ рить! И с таким государством мы хотели победить японца, который за свою родину кому угодно живот вспорет, в том числе, в крайнем случае, и себе... — Ну ладно, государство плохое, правительство... Но без царя как же? Разве можно без него? У меня даже артель, что карбаса гоняет, не может без головы. Вот попался плохой голова, так и разбились, товар потопили, водку да бычков, сами утопли... Так что вы, паря... пардон, господа, воля ваша, тут что-то несуразное зате­ яли. Без государя— пропадем... Дальше Хая-Сура не слышала. Она уже летела вверх по лестнице. Длинноногая Ронька еле за ней поспевала. И открылась ей прекрасная зала. Может быть, в Иркутске или Санкт-Петербурге есть красивее, но девочка из сибирского села их никогда не видела, а значит, их для нее и не было. Ярко горят свечи, переливается крохотными огнями и яркими игрушками елка, покрытые темно-бордовым с золотым узором штофом стены сумрачно мер­ цают в неровном свете, как будто это какая-нибудь таинственная пещера из француз­ ского романа. На стенах — картины, не Репин, конечно, и не Айвазовский, но тоже ничего, чувствуются настоящие мастера. Танцующие пары кажутся ей персонажа­ ми из ярких книжек с картинками, которые привозил папа, хотя, если приглядеться, можно узнать и сельских парней и девушек, и знакомых из ссыльных, которые живут здесь не по первому году и стали почти своими. А там, рядом с елкой, она сразу увидела Его. Да разве можно его не заметить — высокого, в полувоенных кителе и бриджах, с пышными волнистыми волосами? Прав­ да, один глаз у него немножко косит, но это не портит его, ну нисколечко, наоборот... Рядом с ним стоит его друг и тезка, невысокий изящный брюнет, между прочим, один из лучших в России знатоков и теоретиков марксизма, за что и был отправлен сюда, в сибирское село. Здесь революционеры до поры до времени отдыхали от бурной и опасной жизни в столицах — работали, кто что умел, писали, читали книги, учили ребятишек, спорили, дружили, влюблялись. Были случаи, когдаженились на местных и АРНОЛЬД ХАРИТОНОВ ТУР ВАЛЬСА ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ