Сибирские огни, 2007, № 2

ВЛАДИМИР ТИТОВ ф Ц ] . ЧАС КУЗНЕЧИКА у самых окон, вынес бы и милость, но без лица весомая лежит земля вещей, поизносивших цвет, что ветер, будто нищенка святая, стоит снаружи, в дом не проникая, и мотылек колотится о свет... * * * вереницу плачей своих вознес, народился в некрепкий свет, одинока матушка, — произнес, — и страны моей больше нет, а сказать по чести, что есть— то тьма, как телега, гремит по нам, будто Иосиф-плотник Дитя впотьмах разлюбил и отдал волхвам, и когда я пьян, как вином, виной непрощеной, мне мнится — мать и страна склоняются надо мной— как живые, страна и мать... * * * край неба лилов на закате, игрушечный воздух твою вдруг голову нежно охватит, к остывшему склонит жнивью, земля молчаливей немого, и ты ей словца не скажи— лежи и не ведай иного, чем гнутое плечико ржи, забудь, ничего не осталось, ущербно стоит над лицом пречистого воздуха жалость— обидой, объятьем, венцом... * * * стать молоком, и жить как молоко— по-детски и в кувшине расписном, и на окне стоять и за окном, и в день глядеть светло и далеко, стать деревом, и небу посвящать все жалобы — с цикадою во рту, скрывать, как императора в скиту, большую речь, уставшую звучать,