Сибирские огни, 2007, № 2

ни», словно бы спешил посмотреть, не разомкнулись ли простертые друг к другу нежные кукольные ручки супругов, стоящих посреди своей полутемной бюргерс­ кой комнатки, и не разрешилась ли от бремени изможденная беременная женщи­ на, которая вчера ночью с таким священным трепетом прикасалась ладонью к своему животу. В образе этой женщины так причудливо сливались боль и счастье материнства... Крабов засмеялся беззвучным смехом и, выпрямившись, стал протирать лупу замшевым лоскутком. В растекающейся тишине было отчетливо слышно, как внизу, под толщей снега, асфальта и земли, приближается к станции «Лиговский проспект» поезд метро. Кра­ бов всем телом ощутил вибрацию мчащегося в тоннеле поезда. Он вспомнил, что сегодня не брился, и, спрятав лупу в ящик стола, отправился в ванную. В коридоре он заметил, что дверь в комнату Доры отворена и со скрипом покачивается от сквозняка. Падающий из коридора свет вычерчивал желтый треу­ гольник на полу темной комнаты, и в этом треугольнике Крабов увидел брошенный на паркет утюг. Краснели пятна пролитого вина, а на самой границе света и темноты поблескивал осколок фужера. Самой Доры не было видно. В ванной Крабов осмот­ рел свое покрывшееся щетиной, будто солью посыпанное, лицо и улыбнулся, свер­ кнув мелкокалиберными зубами. Во втором часу ночи Крабов, оторвавшись от созерцания лица пастуха с благо­ говейно приоткрытым ртом, который замер в правом верхнем углу «Поклонения пастухов» Ван дер Гуса, бесшумно вышел в коридор, босиком подкрался к двери Анны Никитичны и поскребся по-кошачьи. За дверью заскрипел паркет, зашелесте­ ла материя, и Крабов понял, что Анна Никитична близко подошла к двери с той стороны, из глубины своего бюргерского комнатного уюта, их тела разделяло сейчас каких-нибудь десять сантиметров. —■Кто там?.. — казалось, голос ее был слабым и скрипучим от слез. — Я! — радостным, ликующим шепотом ответил Крабов. — Что тебе нужно, Витя?— она действительно плакала. — Я! — торжествуя, воскликнул он. Открыв дверь комнаты, соседка увидела наполовину освещенное светом желто­ го абажура лицо Крабова с поднесенной к правому глазу большой лупой, которая жутко увеличивала его пронизанный прожилками белок. Этот глаз с выражением бесшабашной веселости смотрел на нее из синеющего коридорного сумрака, и боль­ ше ничего не было видно. РУССКИЙ ХЕЛЛОУИН — И все-таки завидую! — сказал Антон убежденно. — Да, завидую я тебе. Пойми, твоя новая квартира— это жизнь с чистого листа. Ты сегодня будто заново родился. — Вряд ли человек рождается на свет таким усталым, — неподвижно стоя возле окна, ответил Игорь. Он скучающим взглядом изучал заоконный пейзаж, переводя взгляд с низкого и плотного неба на соседнюю желтую «хрущевку». Каждый дом в округе был желтым. Пейзаж глубокого питерского тыла. — Э, все это пройдет... — с наигранным оптимизмом заверилАнтон. — Старо, брат, старо, как мир. Люди встречаются, влюбляются, женятся и чуть позднее разво­ дятся. Никуда не денешься. Закон жизни... — Закон жизни, говоришь?.. Чего-то не помню, чтобы ты со своей Светкой разводился. — В отношении нас со Светкой действует другой закон жизни. Игорь не стал допытываться у приятеля, что это за странный закон жизни, со­ гласно которому Антоха уже десять лет живет в счастливом, по крайней мере — внешне счастливом, браке, а его, Игоря, семейная жизнь стала трещать по швам в первый же после свадьбы месяц, дойдя в конце концов до неизбежного, как оказа­ лось, финала... После развода с Дашкой, которая три года назад, словно бы предчув­ АЛЕКСАНДР БЕЗЗУБЦЕВ-КОНДАКОВ РАССКАЗЫ