Сибирские огни, 2007, № 2

«Лида, милая, любимая Лида. Я понимаю, что не можешь позволить себе уз­ нать меня, человека из былой страшной жизни. Но, Боже мой, ведь и я не могу быть полностью уверенным, что это именно ты. Наверное, и приехал я сюда потому лишь, что само название Свято-Духова монастыря впервые услышал из твоих уст, а значит, подсознательно ожидал здесь встречи с тобой... Нет... Нет... ■— тут же остановил себя Павел. — Ведь это я сам придумал эту встречу, я слишком долго думал об этом. Оживает мой безумный вымысел! Ничего этого в реальности нет». Монахиня не ответила на его вопрос. — Вы, я вижу, впервые у нас... -—сказала она с улыбкой.— Хорошо, что приеха­ ли, ведь это так отрадно видеть, как с Божьей помощью возвращается жизнь в быв­ шие руины, оставшиеся от прежней власти. Еще десять лет назад на месте храма стояли только обгорелые стены, а в келейном корпусе находился склад. «Значит, она не погибла?.. — подумал Павел, чувствуя, как все глубже погружа­ ется в реальность своего вымысла. — А я считал ее покойной. Какая радость, что я ошибался. Но почему тогда она не искала меня, почему не дала мне никакой весточ­ ки, никакого знака?.. Ведь я точно знаю, что она любила меня так же сильно, как и я ее, ведь я был первым в ее жизни мужчиной». Три года Павел мучил себя воспоминаниями о тех днях и ночах, проведенных в провинциальной гостинице, порой даже не отдавая себе отчета в том, что он снова и снова переживает минуту за минутой, час за часом и день за днем все происходив­ шее тогда— какое-то особенное, главное время в его жизни. «Лида... — мысленно обратился он к монахине. — Разве сейчас, когда мы вновь встретились, когда никого нет рядом, ты не можешь сказать, что узнала меня? Произ­ неси одно лишь слово. Клянусь, я не буду задавать вопросов, я могу даже уйти в ту же минуту, если ты этого захочешь. Ведь эта наша встреча— последняя, самая пос­ ледняя, и больше мы не увидимся на земле. Господь дал нам счастье свидеться перед вечной разлукой. Как бы я хотел рассказать тебе, что у меня родилась дочь, которую мы назвали твоим именем. Она такая славная, наша маленькая Лида...» — Если у вас будет время... — сказала монахиня и, встретившись своими икон­ ными глазами с его неподвижным вопрошающим взглядом, на мгновение задумчи­ во замолкла. — Если у вас будет время, заходите к нам в детский лагерь. Этим летом мы принимаем на отдых детишек из неблагополучных семей, кормим их, успокаива­ ем их встревоженные души, рассказываем о православии. Это дети осужденных, алкоголиков, некоторые из них уже пробовали алкоголь и наркотики... Но здесь они преображаются, потому что впервые в жизни чувствуют, что их кто-то любит. Если сможете, заходите и спросите сестру Таисию. Это я ... «Сестра Таисия! Вот как зовут тебя теперь... Позволь, я буду звать тебя пре­ жним твоим именем. К новому трудно привыкнуть...» — мысленно попросил он. Память выстраивала перед его глазами ленту ярко освещенных кадров, на одном Лида сидела в кафешке провинциальной гостиницы, одетая в черный свитер и голу­ бые джинсы, задумчивая и одинокая, затем Павел увидел самого себя, читающего ей Заболоцкого: «Дай жрать тебя до самой глотки!», а потом замелькали кадры, которые нельзя, грешно и стыдно было соединять с образом этой тихой монахини Таисии. Павел мысленно обратился к Господу с мольбой о прощении за то, что смеет оживлять в своей памяти эти греховные картины, но не вспомнить их он не мог. А вспомнил он, как купалась она в речке возле заброшенного садоводства, барахталась в воде, брызгалась и фыркала, вспомнил нагое тело ее, пахнущее водой и водорослями, как карабкалась она по берегу, вылезая из воды, вся покрытая ка­ пельками воды, с покачивающимися грудями, вспомнил, как, сидя рядом с ним на поваленном дереве, большим пальцем загорелой ножки чертила она на песке какие- то знаки. «Боже всемогущий, как счастлив я, что были в моей жизни те минуты...»— просветленно подумал он. Он боялся, что, приглядевшись к монахине, более при­ стально всмотревшись в ее лицо, поймет, что она вовсе не похожа на Лиду, что первое впечатление обмануло его, ведь разумом он ясно сознавал, что разговарива­ ет с этой красивой и доброй женщиной впервые в жизни, но душу свою не мог приневолить, примучить, убедить в том, что без всяких доказательств понимал ра­ зум. Кажется, никогда прежде Павел не сознавал так ясно, что в человеке обречены АЛЕКСАНДР БЕЗЗУБЦЕВ-КОНДАКОВ НОЧЬ НЕЗАВИСИМОСТИ