Сибирские огни, 2007, № 2

АЛЕКСАНДР БЕЗЗУБЦЕВ-КОНДАКОВ « а НОЧЬ НЕЗАВИСИМОСТИ этой жути, нужно было уехать. Он понимал, что сейчас оказался в положении поби­ той и больной дворняги, которую добрая женщина привела к себе домой, досыта накормила и разрешила ложиться на свою постель. Он принял ее заботу, потому что в нем не осталось воли к сопротивлению, и чужие сильные руки теперь могли лепить любую фигуру из его бесформенной сущности. Его можно было давить и мять, точно тесто в квашне. Жаль, думал он, что Евгения старше лишь на десять лет (всего- то!), ведь будь ей, например, лет пятьдесят с лишком, она не вызывала бы у него плотского влечения, и он мог бы относиться к ней как к старшей сестре или даже матери. Рядом с Павлом теперь всегда находилась женщина, любящая мужиков- революционеров, мужиков-террористов, мясников с лимонками. Она была всегда теперь рядом— женщина, которая, наверное, любила Павла как странное исключе­ ние из общего правила, как человека, который никогда бы не смог сделать ненависть своей профессией. Да, кто-то изо дня в день сочиняет статьи, кто-то печет хлеб, кто- то смотрит в бинокль с капитанского мостика, а кто-то каждый день занимается тем, что ненавидит. И это тоже работа. Павел пытался ненавидеть Геннадия Павловича Лемехова, но он внезапно погиб, а ненавидеть мертвого, конечно, нельзя, потому что нечестно: человека нет больше, и он не может ответить взаимной ненавистью... Навсегда исчезла женщина, которая словно бы была создана исключительно для Павла, которая на несколько дней была послана Господом в его жизнь, чтобы всему, решительно всему придать новый смысл, — она исчезла с той же ошеломляющей внезапностью, как и явилась, и в наказание за то, что не сберег ее, единственную, за то, что не совершил невозможного и струсил, Павел теперь попался в лапы властно­ го и влюбленного в него существа, которое пронзает насквозь буравчиком гипноти­ ческого взгляда и говорит свое фирменное «ис-чо». Предусмотрительно отказав­ шись от противозачаточных средств, тридцатисемилетняя любительница революци­ онеров впервые в жизни забеременела от совершенно нереволюционного парня, у которого не хватит духа даже сделать антикапиталистическую надпись на стене. Лю­ били ли вы когда-нибудь женщину, читающую по ночам «Майн кампф»? Нет? Как много вы потеряли... Впрочем, один вполне революционный поступок в своем но­ вом жилище Павел все-таки совершил. Он содрал со стены в спальне плакат «Люби революцию!» и в присутствии Женьки разорвал его. Она внимательно наблюдала, как он самозабвенно уничтожает плакат, и потом, облизнув губы язычком, произ­ несла то ли недоуменно, то ли даже одобрительно: «Хм!» В редакции еженедельника Павлу выделили отдельный кабинет. Небольшая ком­ натушка, но все-таки отдельный кабинет, который должен был подчеркнуть особый статус Павла. За время, миновавшее со дня его увольнения, в редакции ничего не изменилось. Однажды, уже накануне нового года, Евгения спросила: — Как мы назовем нашу дочь?.. — Не знаю... — растерялся он. — Я еще не думал об этом. «Не думал... О чем я вообще думаю в последние месяцы? В башке полное отсутствие мыслей, провал, вакуум... Я превращаюсь в растение». — Давай назовем Лидией... Павел напрягся и внимательно посмотрел в ее смеющееся лицо. — Почему... Лидией? — глухо спросил он. — Так звали мою маму! VIII Конференция по проблемам антикоррупционного законодательства проходила в небольшом областном городке, и прошла бы она незамеченной, если бы среди участников ее не были заявлены крупные чины прокуратуры и министерства внут­ ренних дел. Главный редактор еженедельника Евгения Шевцова сочла, что на проку­ рорский «тусняк» неплохо бы послать корреспондента. Название областного города заставило Павла вспомнить, что именно там находится Свято-Духов женский мона­ стырь, восстановлением которого занималась корпорация покойного Геннадия Пав­ ловича Лемехова. Павел заявил, что поедет на конференцию.