Сибирские огни, 2007, № 2

чавший в последнее время «Код да Винчи». Все не дает покоя людям тема Марии Магда­ лины и якобы имевшихся у Христа любов­ ниц, очень уж нужны прелюбодеям мира сего любовницы Иисуса! Но не было их! Кощунство все это и обсуждать такие темы не интересно, их надо просто отвергать! Обратимся теперь к литературе. Лите­ ратуру оХристе можно разделить на два вида — собственно художественную и церковную литературы. Рассмотрим несколько примеров худо­ жественной литературы. Повесть Леонида Андреева «Иуда Ис­ кариот» (1907 г.). Христос не главный герой этой повести, но тем не менее выписан пи­ сателем основательно. Не будем судить об Андрееве, как о человеке вообще, но позво­ лим себе судить о нем, как об авторе этой повести. Андреев — человек противоречи­ вый, а в «Иуде Искариоте» — оборотень. Правое у него плохо (Петр), а худое — хоро­ шо (Иуда). Христа писатель побоялся опош­ лить, показать мерзким, но и святым он Его не изобразил. Христос Андреева какой-то скользкий. Иисус видит наигранную любовь Петра и не пресекает этого, позволяет это­ му быть. Однажды Иуда спасает Христа от толпы, хотевшей побить Его камнями. Иуда для этого употребляет ложь, он бросается на толпу, жертвуя собой и своей честью, кричит, что Назорей не одержим бесом, а просто обманщик и вор, такой же, как и он сам, Иуда, и добивается, что толпа с отвра­ щением смеется, а Иисусу дает время и воз­ можность уйти с учениками. Толпа отста­ ла, разгневанный Иисус удалился. Иуда ожидает в душе благодарности от Учителя, но её нет. Сопоставляя себя с другими ученика­ ми, Иуда с горечью думает о том, почему Иисус не с ним, Иудой, а с теми, кто его не любит? «Одной рукой предавая Иисуса, другой рукой Иуда старательно искал расстроить свои собственные планы», но для этого ему нужно было понимание, со стороны Учите­ ля. А этого понимания не было. На последней тайной вечере Иуда гово­ рит Учителю: «Но ведь ты знаешь, что я люб­ лю тебя... Господи, господи, затем ли в тос­ ке и муках искал я тебя всю мою жизнь, ис­ кал и нашел! Освободи меня. Сними тяжесть, она тяжелее гор и свинца. Разве ты не слы­ шишь, как трещит под нею грудь Иуды из Кариота?» И вновь молчание Иисуса. Не услышанный Учителем Иуда гово­ рит последнее: «Я иду». Иду предать. Перед своей смертью Иуда взывает: «.. .Я иду к тебе (Иисус). Встреть меня ласко­ во, я устал... Но может быть, ты и там бу­ дешь сердиться на Иуду из Кариота? И не поверишь? А в ад меня пошлешь? Ну что же? Я пойду в ад. И на огне твоего ада я буду ковать железо и разрушу твое небо. Хоро­ шо? Тогда ты поверишь мне?» Ничего не скажешь сильные образы у писателя! Но где же евангельский Иисус? Не получился у Андреева, как когда-то и у Анании. А вот знаменитый роман Михаила Бул­ гакова «Мастер и Маргарита» (написан в 1928—1940 гт.). Михаил Булгаков сын профес­ сора Киевской Духовной академии. Булгако­ вы дали целую плеяду выдающихся церков­ ных деятелей. Известны митрополит Мака­ рий, автор «Православного догматического богословия», священник Булгаков, автор «Настольной книги священноцерковнослу- жителя», философ и богослов протоиерей Сергий Булгаков. Ясно, что Михаил Афана­ сьевич прекрасно знал и понимал евангель­ ский образ Иисуса. Что же тогда такое булга­ ковский Иешуа Га-Ноцри? Был ли Иешуа Га- Ноцри неким прозрением писателя? Едва ли, скорее всего, нет. Было ли это неким опаде­ нием писателя или уклонением в ересь? С точки зрения православного учения да, это ересь. В какого Иисуса действительно верил Булгаков? Это вопрос. Не заглядывая в душу Булгакова, но заг­ лядывая на страницы его романа, мы видим, что писателю, как и художнику Анании, об­ раз истинного Христа не удался. На евангель­ ский образ Иисуса, Булгаков-Анания накла­ дывают свой образ. Что это? Художествен­ ный прием, или очередная ананиевская не­ удача художника? В романе четыре рассказа о Христе, своеобразные четыре евангелия от Пилата, от Мастера, от Маргариты и от Ивана Без­ домного. Автор ставит в те сталинские годы проблему «власть-философ-народ». Фило­ соф оказывается для тоталитарного режима страшнее всего. Иешуа Булгакова возвещает, что все люди добрые. Добрым человеком для Иешуа является и римский прокуратор Пилат и даже палач Марк Крысобой, который едва ли от­ личает людей от крыс. Казалось бы, всё это так близко к Нагорной проповеди Иисуса. Действительно, близко. Однако всего лишь близко, но не совпадает. Нагорная проповедь Иисуса далека от того, чтобы не замечать падшего состояния человека. Булгаковский Иешуа далеко не Агнец Божий, берущий на Себя грех мира (Ин. 1,29). 12 заказ № 766