Сибирские огни, 2007, № 2

КРИТИКА. ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ Л.П. ЯКИМОВА д.ф.н., Институт филологии СО РАН «ЧЕЛОВЕК НА КООРДИНАТАХ БЫТИЯ» О книге В.И. Хрулева «Художественное мышление Леонида Леонова» (Уфа, 2005) Чтобы оценить значение литературовед­ ческого труда В.И. Хрулева, необходимо ре­ ально представить масштаб личности и твор­ чества исследуемого писателя. Сегодня в фи­ лологический оборот активно ворвалась формула типа «Случай Фадеева»1, «Случай Эренбурга»2, в орбиту которого попадают писатели разного творческого диапазона. Леонов в такого рода исследовательские рам­ ки не вписывается. Когда заходит речь о мес­ те и роли его в историческом развитии наци­ ональной и мировой литературы уместен и закономерен термин совсем другого поряд­ ка, скажем, «феномен Леонова». В этом смысле следует признать, что леоноведению выпала честь предстать одной из самых зна­ чимых страниц российского литературове­ дения. С появлением самых первых его про­ изведений стало ясно, что в литературу во­ шел писатель «волей Божией». «Анафемс­ ки хорош язык, — восклицал Горький, — та­ кой «кондово» русский, яркий, басовитый, особенно — там, где Вы разыгрываете тему «стихии», напоминая таких музыкантов, как Бетховен и Бах»3... Горький обеспечил писа­ телю своего рода «охранную грамоту» от действия репрессивной махины, когда у себя дома в присутствии многих осмелился ска­ зать Сталину: «Имейте в виду, Иосиф Висса­ рионович, Леонов имеет право говорить от лица русской литературы»4. И уже в наши дни феномен Леонова в развороте целого столетия высветил В. Распутин: «Леонов ка­ ким-то чудом обошелся без поры учениче­ ства... И пошел могучей и красивой посту­ пью великорусского таланта во весь XX век, не остановить было»3. Когда суровые законы революции кос­ нулись и литературы, начался и в ней «вели­ кий перелом», а если использовать сквозную метафору Леонова, «великий пролом», то не поддался писатель ни одной из многочис­ ленных форм литературного эскапизма: не прельстился ни судьбой эмигранта, ни ухо­ дом в творческое молчание или дистанци­ рованные от «огнедышащей нови» жанры утопии, детектива, исторического романа. Если произведения Набокова, Булгакова, Пла­ тонова, Зощенко, Бунина и многих других по разным причинам и в разное время исчеза­ ли из культурно-исторического и литератур­ ного оборота страны и часто возвращались к читателю уже в отличной от времени их написания рецептивной реальности, то ро­ маны Леонова «Барсуки», «Соть», «Скута- ревский», «Дорога на Океан», «Русский лес», его драматургия и публицистика, оп­ ределяя высшие достижения литературы XX века, никогда не выпадали из круга совре­ менного чтения. Кто-то ведь должен был в литературе возложить на себя миссию добровольного, честного и терпеливого исследования меня­ ющихся, как в калейдоскопе, событий и идей, понять, например, «из каких именно качеств слагается содержание восторжествовавшей идеи гордого человека, уже на нашей памя­ ти, — отмечает писатель, — испытавшего столько девальваций». Но этот внешний фак­ тор творческого поведения, свидетельству­ ющий о глубоком понимании писателем свыше возложенной на него ответственнос­ ти императивно охранного отношения к себе как общечеловеческому достоянию («кто-то должен уцелеть... пройти насквозь...»), орга­ нически согласуется с характером его худо­ жественного мира. И это уже касается пара- дигмально значимых сторон его эстетики,