Сибирские огни, 2007, № 2

корону. Три короны двуглавого орла являли собой символ святой Троицы или эмб­ лему трех царств: Казанского, Астраханского и Сибирского. Сибирский орел как бы щ отделился от основного государственного символа и был запечатлен на территори- 3 альных печатях Сибири. Вот почему в надписях по окружности указано, что орел — Я «одноглавый». Можно только предполагать, какие чувства испытывали при этом щ первые русские сибиряки. Утилитарно понимая значение орла в российской госу- ® дарственности, как символа верховной власти и отводя этой птице достойную сЗ роль в фауне обжитого края, русский человек подсознательно наделил орла всеми ® теми чудесными качествами, которыми наделяли его другие народы: финны, иран- ^ цы, древние индусы, тунгусо-маньчжурские и монгольские племена. Н Большой интерес, по данным А.П. Окладникова, представляют писаницы с изоб- К ражением орлов на территории Забайкалья эпохи бронзового века в пределах Чи- М тинской области, Бурятии и Северной Монголии. Всего в писаницах насчитывается ^ 475 фигур птиц: они представлены в одной и той же стандартной позе. «Птицы верти- д кально парят в воздухе, широко распластав крылья, концы которых слегка загнуты ^ кверху...». Хищная птица расшифрована археологами как носитель светлой небес- С ной силы, залог плодородия и счастья. Культ орла является доминирующим у сибир- щ" ских народов. Это божественное существо первого ранга. У якутов орел — хозяин и 3 повелитель солнца, хозяин огня. У бурят-шаманистов хищная птица являлась спасите- Е- лем человеческого рода и первым шаманом. В боевых походах монгольское войско и сопровождало знамя с геральдическим символом — белой летящей птицей. Страж- Р? ники православных городов издалека иной раз принимали птицу за белый христиан­ ский крест и открывали ворота захватчикам. В международной символике в целом в й разных интерпретациях запечатлены образы креста, подразумеваемого птицей, и ^ птицы, подразумеваемой крестом. Появившаяся в I тысячелетии до нашей эры в о забайкальском регионе символика птицы обнаружена в материалах по старинной 3 культуре бурят, она продолжала бытовать и в различных вариациях тамг азиатских ^ народов до настоящего времени. Генезис орла на русских печатях имеет историчес- £ кие параллели и закономерности. Здесь мы наблюдаем совпадение, связывающее ^ византийский образ орла с мировоззренческими символами древних славян и маги- го ческими формулами сибирских аборигенов. ^ Источники конца XVIII столетия свидетельствуют о том, что городская печать ¿ 7 Иркутска имела «в серебреном поле бабра, несущего во рту соболя...», и что полу- \Ю чена она из Сибирского Приказа в 1696 году в воеводском наказе: «...самодержца печать в Иркутском серебреная вырезано бабр а от головы вырезанож печать госу- даревой земли сибирския». Эта символика байкальского города с достаточным шу- мом вошла в историю сибирской сфрагистики, более столетия назад породив массу Я слухов, научных и обывательских споров, не прекращающихся по сей день. Но в Ц ремезовской «Росписи» описание и изображение печати было другим: «Орел в ле- ^ вой ноге лук держит тетивою вниз, под высподом трава, а около вырезано: печать Государева земли Сибирския Иркутского города». На Ленских (якутских) печатях ~ 1656 года были изображены фигуры бабра и барса. Спустя сорок лет главные города К восточных окраин России Иркутск и Якутск «обменялись» эмблемами печатей. Смена сфрагистических символов произошла по той причине, что к концу столетия быстро начало возрастать значение Иркутска как важного административного и тор­ гового пункта Сибири. При этом «барс, поймавший соболя» до конца XVIII века оставался на таможенной ленской печати: «а около вырезано: печать Сибирскаго Государства великия реки Лены таможенная». Опираясь на данные исследователей территориальных печатей центра Руси, барс -— традиционный русский сфрагистический материал. Найденные археологами не­ скольких поколений печати-матрицы с изображением «барса» использовались в де­ лопроизводстве, к примеру, псковской администрации XVI—XVII столетий. При ос­ воении земель Северной Азии таможенный барс продолжал вписываться в истори­ ческий контекст новых сибирских земель и расширять свои территориальные грани­ цы. К сожалению, пока не удалось обнаружить актовые источники, заверенные пе­ чатью с изображением барса — зверя, вообще не свойственного, в отличие от бабра, сибирской фауне. А вот оттиски с бабром сохранились в достаточном количестве и в Российском государственном архиве древних актов и в архивах Восточной Сибири. Это произошло благодаря Иркутску как ее административному центру, поскольку документы, заверенные в канцелярии Иркутского генерал-губернаторства, на протя­ жении столетий оседали в канцеляриях восточносибирских городов. Можно предположить, что языковое созвучие барс — бабр, дало повод рус­ ским писцам сделать ошибку в описании печатей. Подобной версии придерживает-