Сибирские огни, 2007, № 2

Да, до в о с к р е с е н и я нам всем ещё далёко. И замечательно, что сибирский поэт, войдя в зрелость в начале нового века, остро чувствует к р и з и с н у ю ситуацию времени идущего. Кризисную для всех — для России, для всего мира, ставшего таким небольшим при нынешних коммуникациях. Горько будет, если отцы Русской православной церкви не почувствуют уникальность момента «текущего» — и он потечёт так, как тёк в начале XX века. Горько, если они, а вместе с ними и «супервоцерковлённые» литераторы возопят: автор — и другие честные русские поэты — космополит, «гражданином мира» хочет быть. Да нет же, это — голос православного русского поэта-патриота, но — уже нового, уже 3-го тысячелетия от рождения Спасителя... Ведь трагедия русского общества, приведшая страну к Смуте начала XX века, в том отчасти коренилась, что Пушкин и Серафим Саровский, со­ временники, не раз оказывавшиеся почти рядом, н е в с т р е т и л и с ь . Не встретилась отечественная словесность с отечественной Церковью... Сегодня— могут встретиться, и взаимодвижение уже началось. Очень трудное взаимодвижение, а иным оно и не может быть в стране, где, несмотря на внешнюю «воцерковлённость», большинство населения остаётся внутренне, духовно — внерелигиозным: 70 лет «го­ сударственного атеизма» даром не прошли, а новые семена бесовщины разнооб­ разных мастей, принесённые Смутой, тоже на достаточно благоприятную почву нередко падают,.. Вот и надобно нам всем ощутить, что наша в е р а — ровесница Русскому Слову, а не только Крещению Руси. Разумеется, и нам, художникам словесности, надобно понять, что не случайно же потомок польских иудеев Збигнев Бжезинский, по сю пору, несмотря на преклонный возраст, остающийся идеологом № 1 в созда­ нии доктрин разрушения России, десять лет назад возгласил: «После распада СССР для нас главным врагом остаётся русское православие». Этот бывший госсовет­ ник нескольких президентов США знает, что говорит... Надо нам понять, что при всём нашем художническом вольномыслии и при всех, говоря соответствующим стилем, «паки нестроениях великих» внутри нашей Церкви, кидать камни в ее сторону — значит, смыкаться с тем же Бжезинским. Такое осознание уже начинает проявляться, — вот пример из последней книги «еретика» А. Казанцева: «Поободраны фрески/ Достославных времён./ На руинах имперских/ Грай гор­ ластых ворон.../ И взреветь бы, изверясь:/ «Крив, Россия, твой крест!» —/ Но отрину, как е р е с ь , / Этот з д р а в ы й р е ф л е к с . / И руины дымятся,/ И орет вороньё —/ Речки трещин струятся/ Через сердце мое...» (Разрядка моя. — С.З.) Не случайно выделены мной в тексте томича слова «ересь» и «здравый реф­ лекс». Получается, что эти два понятия друг к другу приравнены: симптоматично именно для русского современного поэта... Вспоминается недавних лет фильм (на удивление удачный и светлый) «Хочу в тюрьму», комедия, где современный наш талантливый мастеровой-работяга волею судеб оказывается в Голландии. Гостепри­ имные его тамошние новые друзья предлагают выпить за то, чтобы «в России побе­ дил здравый смысл». Наш в ответ: «Россия выше здравого смысла!» Тоже симптома­ тично и — в данном случае, как говорят мои земляки-псковичи — в душу верно... Тут, при моей нелюбви к иноязычной терминологии, опять не обойтись без мудрё­ ного, но точного иностранного словца. Ведь тот «здравый смысл», который победил и подавил сейчас собой всё и вся на Западе, выдавил и какую бы то ни было возможность «крупной религиозной идеи», и— поэзию. И воцарившийся п о з и т и в и з м , верней, уже «неопозитивизм» — одна из главных опор глобализма, уничтожающего национально-культурное свое­ образие народов— приводит к тому, что люди с т е с н я ю т с я защищать свои вековые устои и ценности, боясь быть обвинёнными в отсутствии «толерантности» и в гораздо худших грехах. Сами понимаете, я не могу испытывать особых симпатий к Папе Римс­ кому, но, когда всего лишь за цитирование нелицеприятных суждений о некоторых сторонах практики средневекового мусульманства на главу католиков набросились не только оголтелые исламисты, а даже «свои» — дескать, думать надо, что говоришь! - поневоле я посочувствовал понтифику. Впусти подобный неопозитивизм гулять по Руси, где народ издавна поистине сверхимперски терпим к инославию, к другим вероисповеданиям — и воцарится у нас такой «здравый рефлекс», который по сущ­ ности своей уже не ересью должно именовать, а ч у ж е б е с и е м . Вот чему противостоит та поэзия наших дней, что достойна именоваться р у с ­ ской. Поэзия, исполненная русской древней в е р ы . Потому-то и клиру нашему надо с пониманием относиться к её нынешним творцам, понимать и то, что у них действительно сердца болят за судьбы отечествен­ ной духовности, за души соотечественников, и то, что именно они (учитывая в осо- СТАНИСЛАВ ЗОЛОТЦЕВ НАС БЫЛО МНОГО НА ЧЕЛНЕ...