Сибирские огни, 2007, № 2

СТАНИСЛАВ ЗОЛОТЦЕВ НАС БЫЛО МНОГО НА ЧЕЛНЕ... У того же «поющего под гитару монаха» о. Романа и у еще двух-трёх (не более) по-настоящему одарённых поэтов-церковнослужителей — не лучшие отношения с высшими православными иерархами. Д у х о в н а я поэзия (даже не на церковные мотивы создаваемая) всегда вызывает столь же резкое одобрение одних, сколь и резкое неприятие других — чаще всего тех, кто считает себя единого вправе «глаго­ лать истину Божию»... Так и со стихами Саши Казанцева. Для меня лично этот диптих — недаром же он назван «Вечным диалогом» — глубоко современен и сегодня. Предатель, если он своё предательство и с к у п а е т , да не покаянием, а высшим жертвоприношением, жизнь свою отдавая, — тоже «смертию смерть попирает», постигает тайну истины того, кого предал. В данном случае — Того. Ещё раз говорю: тот факт, что томич писал — да и читал, пусть и не со сцены— т а к и е стихи, в годы, когда слово «Бог» строжайше было запрещено писать с большой буквы, более того — когда «особо бдительные» могли добиться отправки такого автора в психушку (ведь не с одним лишь Губановым такое было, — сколько подобных жертв осталось «за кадром»; даст Бог час и силы, скажу и о них), тот факт, что А. Казанцев тогда уже являлся не «воцерковлённым», а настоящим православным русским поэтом — для меня факт непререкаемый. Всё прочее, эти его «наскоки» и «перехлёсты» — суть «издержки производства», или, вновь прибегаю к излюбленному мной пришвинско- му термину, факты его «творческого поведения», а не духовной сути. Факты, конеч­ но, как это нередко бывает в судьбах поэтов русских, то комедийно-грустные, то просто достойные сожаления. Но это — не факты его духовной сути. ...И, согласимся: ведь и впрямь — состояние сегодняшней Русской православ­ ной церкви как и н с т и т у ц и и со своими «кадрами» и «кадровыми вопросами» — тоже настолько кризисно, что не может не вызывать тревогу даже у самых ревно­ стных и с детства преданных ей прихожан. Говорить об этом можно было бы долго — но я, в отличие от Казанцева, не имею внутреннего «саморазрешения» себе пуб­ лично порицать её, русскую православную церковь. И ещё один личностный, быть может, не очень скромный, но неизбежный в сих заметках пример. Их автор родился и вырос на разорённой фашистами Псковщине, в крестьянской (т.е. христианской) среде, которая в первое послевоенное десятилетие сохраняла в себе ещё не разрушаемое хрущёвско-бесовским «воинствующим атеиз­ мом» миросознание русских православных людей. И первые мои «неприятности по комсомольской линии» произошли из-за того, что «бдительное око» увидало меня на отпевании моей усопшей пожилой родственницы — в «оттепельные» хрущёвс­ кие дни начала 60-х. И — опять-таки небывальщиной сие может показаться кому-то из молодых, но так было уже в «брежние» 70-е: автор и в правяп^ю партию вступил, и (будучи самым молодым её| членом среди столичных коллег-пиитов) не снимал нательного крестика и не скрывал (хотя и не афишировал) своей в е р ы даже те три года, что являлся парторгом поэтов Москвы... В от п о ч е м у я могупонять выразившуюся в стихах реакциюКазанцева. Можно ли без возмущения смотреть на нынешний паноптикум лицемерия и фарисейства?! А скольких совершенно бездарных «самодеятельных» стихотворцев в рясах (сам тому был свидетелем, являясь многие годы членом Приёмной комиссии Правления Союза писателей России; в конце концов и покинул-то её, не в силах больше выно­ сить лицемерие) СП принял в свои ряды, поставив их на одну доску с высокопрофес­ сиональными поэтами... Что говорить! Когда я вижу, как глава нашего творческого Союза опять-таки с «великопостным» выражением лица ведёт в храме Христа Спа­ сителя заседания со-руководимого им (вместе с Патриархом) Всемирного Русского Собора, вновь повторяю мысленно то, что лет пять назад сказал ему лично: «Вы хотя бы раз сказали прилюдно: братцы, каюсь, грешен — обе моих диссертации, и канди­ датская, и докторская, написанные в годы, когда я был в «номенклатуре» ЦК, созда­ ны в духе «борьбы с опиумом для народа», а в п е р в о м — конца 60-х — издании моего романа об адмирале Ушакове его главный герой является чуть не «вольтерьян­ цем», чуть ли не яростным ненавистником самодержавия (в нынешнем-то, «обнов­ лённом» не раз уже, адмирал, которого Церковь справедливо канонизировала как Свято­ го Воина, предстаёт настолько «смиренным», что вообще непонятно, как он мог дер­ жать в руках оружие. — С.З .); хоть бы раз вы покаялись в былом своём активном безбожии!» ...В том и беда: христианские ценности, учение Христа, библейско-евангельские истины упали нежданно на совершенно «советские» умы и души — и это привело множество вчера ещё далёких от веры людей в душевное замешательство, нередко — до нравственных катаклизмов. Преломление же обретённых православных (впро­ чем, и иных конфессий также) идей в литературном творчестве оказалось для боль­