Сибирские огни, 2007, № 2

СТАНИСЛАВ ЗОЛОТЦЕВ ¿№ НАС БЫЛО МНОГО НА ЧЕЛНЕ... заповедная тема поэзии всех времён. Но вот что удручает: поэт (уже он, а не «лири­ ческий герой») даёт сей горечи перерастать в его душе в нечто не до бр о е . Недо­ брое по отношению к тем п р о с т ы м людям, которые всегда населяли книги Кобенкова. Могу понять, почему ему хочется «эту власть» послать по известному ненормативному адресу. Но —• «как подружку», пусть даже эта подружка того и заслуживает — это уже не просто далеко от прежнего рыцарски-жертвенного отно­ шения (даже если с дозой иронии) кобенковского героя к женщине, это — э т и ч е с ­ ка я неточность поэта. Мастера. Тем более печально. И ещё более не приемлю это пренебрежительное «Ванек и Мань». Очень уж это перекликается с мотивом А. Вознесенского из его пресловутой «Школы в Лонжюмо», где будущий вождь революции называет народ (ласково, конечно, со знаменитым прищуром) «Ванька­ ми, Гришками и Митьками». Главное — такие ноты ч у ж е р о д н ы самой сути творчества самого Кобенкова, его истинному, непоказному человеколюбию... И даже признание «Я люблю это племя» не смягчает эту отчуждённость. * * * Собственно, почему я так задержал взгляд на, видит Бог, мастерски написанном произведении моего сибирского «сотаинника», — хочу высказать главную свою тревогу... Каким бы ни был стих русского поэта — полным безумной радости, про­ низанным слезами горя, гневом, или задумчивым, медитативным, — он всегда со­ держит в себе д о с т о и н с т в о души. Стихи без достоинства могут быть и умело, даже блистательно «сделанными» — но такие стихи не становятся п о э з и е й . Как красивая лодка — без руля и без вёсел. Сравнение не случайно. Творчество моих сибирских товарищей, при всей его неровности и перекосах, изначально было у каждого по-своему исполнено достоинства. И, не будучи «поэтами протеста», мы не «плыли по течению». Чаще всего — не возглашая того на весь белый свет, а сосредоточенно и упрямо — против течения... Против той нечистоты, коей навалом содержалось и в советском мире. А вот в 90-е годы у нас стали происходить срывы — при том, что стиховое умение вошло в свой зенит, а души стали закалёнными, способными на резкое от­ странение от внешних обстоятельств. И тем не менее: «чёрное босячество», бом­ жескую нечистоту жизни мы порой впускаем в свои творения. И лишаем их досто­ инства высокой русской поэзии. Собственно — русской души... И плывут такие сти­ хи «по течению»! А ведь у нас сегодня нет, не осталось иного д о с т о я н и я , кроме нашего достоинства. Во всём остальном нас уже обездолили. Так неужто мы на старости лет позволим грязи и нечистоте лишить нас и этого достояния, последнего? Неужто не слышим мы предупреждение, с которым Иван Бунин, предчувствуя близкий приход лиха и потрясений, обратился к пишущим современникам: И нет у нас иного достоянья... Неужели не сбережём «наш дар бесценный — речь»?.. Не верю! Не может и не должно произойти такое с нами! Ведь не зря же лири­ ческий герой Кобенкова в этом «кабацком» стихотворении сквозь дымовую пьяную завесу смог разглядеть взор Спасителя... Конечно же, Анатолий и здесь, и в подоб­ ных, ещё более резких вещах, остаётся собой. Удерживается всё-таки от впадения в озлобленность. А потому «злыми заметками», памятуя о суровой вишняковской строке, злыми стихами я их не могу назвать... Явственно иное: они — порождение глубочайшего и жестокого р а з л о м а в мировидении и в духовно-нравственной сущности этого удивительнейшего художника стиха, разлома (здесь я впервые выс­ казываю давно зревшее своё суждение), который с конца 80-х нарастал и продолжает нарастать у него, в юности и в пору молодой зрелости отличавшегося уникальной, цветущей цельностью. ...Как не назову я ни «антиправославными», ни тем более «атеистическими», отрицающими Божественную сущность Христа (а именно такие и ещё более лютые обвинительные определения звучали в адрес их автора одно время и со страниц «ЛитРоссии», и в иных печатных органах, и устно — из уст и из-под пера якобы по самое некуда «воцерковлённых» литераторов) ряд стихотворений своего товарища из «Сибирских Афин». Да, Саня Казанцев на многих страницах своих последних книг открыто декларирует своё негативное отношение к некоторым церковнослужите­ лям. Да, и на мой взгляд тоже, он порой не к месту (хотя сие относится уже к доволь-