Сибирские огни, 2007, № 2

ЦДЛа выросших, которые специально ходили «на экскурсию» в цех какого-либо столичного завода, дабы проникнуться соответствующими впечатлениями и на их : основе накатать хоть какой-либо «паровозик». Да, было и такое: повторяю — я не и хочу идеализировать н и ч е г о (и никого)... По оным «правилам», замечу, играли ® многие стихотворцы даже из тех, кто прокламировал свою приверженность к «чис- и тому искусству». К «элитарному» творчеству. Многие из них сегодня говорят о ^ своей былой «гонимости», о принадлежности если не к «диссидентству», то к «ан- ^ деграунду». Вот любопытный момент: те, кто тогда был по-настоящему гоним, даже изгнан — к примеру, Юрий Кублановскйй, уехавший, чтобы избежать «зоны», и 2 вернувшийся, как только это стало возможно — почему-то не клянут и тем паче не О поливают грязью «коммунячьи» времена в своих интервью и эссеистике. Зато это с £ завидным упорством постоянно делает, скажем, процветающий ныне Григорий Круж- ков, один из «хозяев» столичной «тусовки», держащей в своих руках издания стихот- £2 ворных переводов. (Замечу уж как специалист по англоязычной поэзии: при чтении д книг Д. Донна или У. Йетса, переведённых Кружковым, у меня волосы шевелятся от м ужаса — настолько всё переврано, настолько чувствуется, что сей «мэтр изящной Ц версификации» слабо знает язык подлинника, да и русский у него порой «прихра- щ мывает»...) Так вот, чтобы обеспечить себя «паровозами», Гриша специально брал творческие командировки на различные большие стройки. Рождались строки после 5 ^ таких поездок впрямь пафосные: Пришёл человек. Огляделся вначале. ^ Решил: «Быть плотине!» И И вот растёт гора! ^ О Да, такие «трудовые» вирши сочинял один из нынешних носителей «белых 3 одежд» — такие, что вспоминалось при их чтении пушкинское: «Что, как это проза, со да и дурная?». со Почти досконально зная то, что печаталось моими товарищами-сибиряками в ¡3 центральных изданиях (да и в сибирской прессе), могу ручаться: никто из них никогда о ни единого «паровоза» не поставил на рельсы своих публикаций. И не надо думать, Я что тогдашним «сервилистам», сидевшим в редакторских креслах, не виделось ниче- * го «крамольного» в строках, действительно созидательным духом проникнутых. Н Вчитывались — и находили крамолу и в стихах о героических свершениях русских людей в Сибири, и о трудовых буднях современников, и о буднях защитников Отече­ ства... Автор сего эссе испытывал это на себе не раз, предлагая в журналы свои рукописи, Заполярьем и морской авиацией вдохновлённые. Так, в «Знамени», где тогда начальствовал «эпохалист» и член ЦК В. Кожевников, отделом поэзии заведо­ вала Наталья Иванова. Да-да, та самая, нынешняя «валькирия либеральной идеоло­ гии в литературе», нынешняя «невеста Букера», — но тогда, в конце 70-х, ей и сниться не могло, что она станет главным трубадуром «Детей Арбата», романа своего свёкра. (Уж не знаю, в каком таком приступе добродушия уважаемый мною и обычно строгий В. Яранцев недавно назвал её «едва ли не лучшим нашим лите­ ратурным критиком», — «СО», № 4, 2006). Так вот, среди предложенных мною однажды стихотворений было такое, где говорилось, что офицеру в полярных ши­ ротах надобно большое мужество, чтобы «с пути не сбиться и не спиться». Ивано­ ва это прочла — и её словно током тряхнуло; она почти отшвырнула от себя листок моей рукописи и с ужасом произнесла: «Вы понимаете, ч т о вы нам предлагаете? Вы хотите сказать, что наши советские офицеры якобы спиваются?! И вы надеетесь, что «Знамя» т а к о е предложит читателю?!» Вот такими-то «сервилистами» являли себя многие редакторы, через десятиле­ тие как по команде «все вдруг» обратившиеся в «демократическую» веру... Знаю точно: и Вишнякову, и Кобенкову, и Казанцеву (и, добавлю — А. Плитченко, Ю. Кашуку, В. Башунову, — называю лишь сибирские имена, однако и уроженцев дру­ гих, русско-европейских градов и весей в этом списке тоже было немало) приходи­ лось каждому хотя бы по разу отказываться от своих больших подборок в «толстых» и «тонких» центральных журналах — а то и вообще от сотрудничества с ними, когда в редакциях от них требовали либо что-то «смягчить», либо убрать строки, в коих сверхбдительным «добровольным цензорам» чуялось нечто крамольное... Да, бы­ вало и такое. ...Кстати, о переводах. Известно: в те советские годы этот жанр становился «спа­ сательным кругом» для многих литераторов, попадавших или в «зону молчания» (вспомним волшебника прозы Ю. Казакова, впрягшегося в работу над томами казах­ ских классиков), либо в откровенную опалу — тут прежде всего вспоминается Ахма- ^ 9 заказ № 766