Сибирские огни, 2007, № 2

и хоть немного дерзких стихов дебютанта опубликована в «Новом мире», в «Знаме­ ни», в «Дружбе народов» — о нём уже на следующий день тонкие ценители жанра : говорят как о «серьёзной надежде». Так было... Что уж говорить о резонансе от и выступлений по радио и ТВ! — это я испытал на себе, едва вернувшись в Москву с £ «Северов». Ровно час длилась телепередача, которую вёл Ал. Сурков, и в которой щ участвовали три автора только что вышедших книг: прозаик Анатолий Макаров, ^ драматург Рустам Ибрагимбеков и ваш покорный слуга. Уже на следующий день ни ^ в одном из московских книжных магазинов моей тоненькой книжечки никто не мог увидеть, и к открытию Совещания издательство срочно выдало повторный тираж. 2 Так было... О Мне помнится, что, например, у Анатолия появились читатели по всей стране 3 (помню это точно по реакции своих тогдашних питерских и псковских знакомцев- ^ «поэтоманов») именно и сразу же после того, как «Комсомолка» дала «подвальчик» ^ с пятью или шестью его стихотворениями. Причём, что примечательно, это была д подборка сплошь из лирически-задумчивых либо чуть озорных стихотворений. По- м мнится финал одного, где автор говорил о своей любви к «провинциальному быту»: Ч «Люблю провинциальное семейство,/ где гам, и смех, и слёзы, и грызня,/ где щ хочешь — плачь, а если хочешь — смейся,/ где мало есть и мало пить — нельзя,/ где говорят о варках и припарках/ и отпуска — в Москву — как манны ждут.../ Где грустного писателя Ремарка/ в однойсемье Мариею зовут...» лр. И, меж тем, автор — напомню, на страницах газеты ЦК ВЛКСМ! — сей провин- Я» циальный «замшелый» быт противопоставлял не чему-нибудь, а самой Москве, «сто- д лице прогрессивного человечества», откровенно признаваясь, что предпочитает И именно такой быт, такой городок, «с его тоской, распутицей дорог... и с нецензурным ^ словом на скамье...» А ещё в той подборке звучала поэтизация одесского винного О погребка: ^ «...Там по стаканам бродят вина,/ и пробкой выбит потолок./ Там винных зала- со хов лавина/ пол выбивает из-под ног./ Там капитаны полупьяны,/и со столов, вниз СО головой,/ летят горячие стаканы/ в честьодесситки молодой...» ¡5 И — ничего! кроме хорошего и даже очень хорошего. Никто из ретивых казён- и ных критиков, охочих до стрельбы по «идейной расшатанности», не куснул Кобенко- ¡5 ва ни за приверженность к «мещанскому духу», ни за «воспевание пьянства» — что <; нередко случалось в те годы по отношению к молодым, «выходившим за рамки». ^ Напротив: та подборка «бытовой» лирики произвела такой отнюдь «не бытовой», а, можно сказать, всесоюзный резонанс, что Толю тут же восстановили в звании сту­ дента Литинститута... он, кажется, лет 15 в нём состоял, несколько паз и по разным причинам с ним расставаясь... А его литинститутовский наставник В. Гусев, тогда уже стремительно выходивший в ряды «номенклатуры», тут же написал о нём боль­ шую и, надо признать, весьма дельную статью, которая позже стала предисловием к одной из Толиных книг. И вот что, в частности, говорил в ней будущий профессор: «...Мы читаем его строку за строкой — и постепенно возникает симпатичный человек, любящий жизнь, простоту и искренность; человек, не всегда удачливый в разных бытовых ситуациях, не всегда собранный, но всегда умный и расположенный к самой жизни и людям». Да, вот именно таким был тогда и лирический герой молодого ангарчанина, да и сам он был таким... Мне видится сегодня: та подборка в «Комсомолке», как и другие, довольно-таки частые его публикации в центре не стали объектом разно­ сной критики, а, напротив, создали Толе широкий круг поклонников (о, и поклонниц, разумеется) его творчества прежде всего по опять-таки как бы «бытовой» причине: мало у кого поднимется рука на улыбчивого человека, который и сам по себе, и деяниями своими вызывает добрую улыбку. Качество, которое, признаем, всегда редкостным было в отечественном «задорном цехе»; ныне же стало и вовсе «экс­ клюзивным» — времена не для улыбок... А Толины вирши, как правило, вызывали именно улыбку — чаще всего чуть грустноватую, иногда даже и печально-добрую, порою — озорную, но всегда —• светлую и человечную. Потому-то ему — и как поэту, и как человеку — столь многое «сходило с рук»: и затянувшаяся студенческая расхристанность, и срывы в известный русский «художественный» недуг. И — рас­ хлябанность рифмовки, и стилевая мешанина. Вс ё , всё это у него находилось в какой-то уникально органичной ц е л ь н о с т и . «Аналогов» ему среди пишущих сверстников того времени просто не знаю — а видел почти всех. Дар Божий вопло­ тился в нём чрезвычайно оригинально... И ещё одно, о чём умолчать было б уж точно лицемерием, ныне — тем паче. Именно, думается, благодаря этой внешней лёгкости Кобенкову удавалось вводить в стихи и решать тему, которая в те дни (напомним: в дни жёсткой враждебности СССР 123