Сибирские огни, 2007, № 2

РОМАН СЕНЧИН ДОШ МЕЛОЧИ Перевезли пианино быстро — за полтора часа. Поставили в большой комнате; пятилетняя внучка тут же стала стучать по клавишам. Невестка Тамара пригласила мужчин поесть. — Во, это правильно! — хлопнул в ладони Борис.— Нужно быпосле трудов таких и не только поесть, — подмигнул Юрию Андреевичу и Саше. — Сообразим? — У меня есть бутылка, — без особого энтузиазма сказал Саша. — Давайте. Юрий Андреевич позвонил жене, сообщил, сделав голос усталым: — Ну, закончили. Все нормально. Аленка шпарит уже. Я посижу тут, Борис приехал как раз... Жена разрешила. Так что можно было и выпить, не дергаясь, с чистой совестью. Нечасто в последнее время получалось общаться с детьми, с внуками, с невес­ ткой и зятем, хотя и жили все поблизости— минут двадцать пешком. Но на большие праздники все-таки собирались вместе, составляли в зале столы, приносили с собой кто соленья, кто торт, кто тушеного кролика. Хорошо сидели, подолгу, пели те же песни, что когда-то пели и родители Юрия Андреевича, и его жены, родители невес­ тки и зятя — про степь, про мороз, про девушку, которая полюбила женатого... Сейчас же уместились за маленьким кухонным столом между холодильником и тумбочкой, и действительно, будто после тяжелой работы, выпивали, с аппетитом закусывали. — Как дела-то, Юрий Андреич?— наполняя в очередной раз граненые рюмоч­ ки, спросил Борис. — Там же все? Учите? — Конечно, — вроде бы бодро ответил Юрий Андреевич, но услышал в этом ответе какую-то безысходность, и потому, чтоб заглушить ее, добавил. — Интерес­ ная мелодия тут пришла в голову. Думаю записать. — Музыка, в смысле?— заинтересовался зять. — Ну да... Джазовая тема. Сын уважительно мыкнул, поднял рюмку: — За удачу! — Точно, за нее! — поддержал Борис.— Я всегда... — и, выпив, закусив соленой капустой, продолжил. — Я всегда в этом плане завидую. Очень правильно, когда человек кроме работы еще чем-то таким занимается. Или спорт, или театр, музыка. Молодец вы, Юрий Андреич. — Да я сто лет не сочинял, — словно оправдываясь, усмехнулся он, — само вдруг. А, ладно, мелочи это все. — Какие же мелочи? Вы чего? — Борис встрепенулся. — Это-то и не мелочи как раз! Вся эта необходимость, из которой жизнь состоит, — мелочи. И большин­ ство так и проживает— на мелочах. А нужно, чтоб еще что-то было. Вот я узнал, что Саня пианино купил, и примчался. Ведь это же!..— он кивнул на бутылку. — Сань, расплескай... Это же... Знаете, я только недавно стал соображать насчет этого. Когда своих ребятишек наделал. И -—думаю: что их ждет? Что с ними будет, если вот так будут расти? Как эти... Как трава. Юрий Андреевич сначала был категорически против, чтобы дочь выходила за Бориса. Коренастый, почти квадратный, вечно в черной кожаной куртке, короткие волосы, с запястья свисает пузатая сумочка, разговаривает мыкая, пыкая, и голос — будто вечно простужен. Напоминал он нового русского из анекдотов. Но ухаживал за Светланкой долго, серьезно, как-то церемонно даже. И однажды приехал со свои­ ми родителями свататься. Дочь давно давала понять, что любит Бориса, и тут распла­ калась, и Юрий Андреевич с женой, пораженные этим визитом, старомодным обря­ дом, легко дали согласие. И раскаиваться не приходилось. Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить... — Меня родители все детство тащили,— говорил Борис, навалившись локтями на кухонный стол,— иди в шахматный, иди в танцевальный, в хор, на дзюдо. А мне на улицу все надо было, с пацанами лазить. И вот... Теперь так жалею. Ничего ведь не знаю, ничего путем не умею. Даже на гитаре играть. — Давай научу, — оживился Саша. — Да ну, поздно уже. — Это легко: месяц посидим...