Сибирские огни, 2006, № 6

На выходе из рынка он увидел джип с московскими номерами и табличкой на лобовом стекле: «Купим золото, серебро, антиквариат». На переднем сиденье — два дородных парня с равнодушными лицами. Один разговаривал по сотовому телефону. — Червонец царский возьмете?— спросил Петька, разматывая тряпку. — Чья монета?— спросила лысая детина за рулем. — Бабка послала продать, — не моргнув глазом, ответил Блондин. — Документ от бабки есть? — Какой, на хрен, документ! Бери так, без документа. — Без документа дешевле будет. — Сколько?— спросил Петька, затаив дыхание. — 200 баксов. — Я эти баксы в глаза не видел. Сколько в наших? — 5700 бабок. * * * Никто не знал, почему братки слушались Димыча как отца, хотя он выглядел моложаво — по виду подросток. Потому что он никогда не ошибался? Потому что его хладнокровие внушало «ментам» тревожные мысли, а ребятам уверенность, что «на зоне» понимают, кого нужно ставить? Каждую неделю Димыч посылал «на зону» своих людей. Чай, водку и наркоту пацаны передавали через охрану, которая половину забирала себе, а после втридо­ рога перепродавала осужденным. А дел у Димыча в городе было по горло. Два рынка плюс воскресная ярмарка, магазины, ларьки, пивные, кафе. Вечная головная боль с ликероводочным заводом. Там не хотели платить как надо. Директора менялись каждый год. И каждый год горели коттеджи, взлетали на воздух иномарки, но мирный договор с очередным боссом, как правило, длился недолго. «На зоне» об этом знали иждали, пока Димыч сумеет урезонить бывших партийных выскочек, мечтавших о карьере директора са­ мого престижного предприятия в городе. Но когда стало известно, что Петька приторговывает золотишком на местном рынке, Димыч не стал никого посылать— поехал сам. Вот уже десять лет, как Блон­ дин «откинулся», а от него не было ни копейки в общаг. «На какие бабки он каждый день водку хлещет? Ночами шарит по домам в поселке, а днем от ребят прячется в своей деревне. На зоне узнают — ему не откупиться», —- размышлял Димыч по дороге в деревню, сидя на заднем сиденье темно-синего нового «Мерседеса». А в Долбенино уже «шел базар», что Петька пропивает чьи-то царские червон­ цыи третий день «гудит» с местной шпаной в своей деревне. Хотя участковый узнал об этом раньше всех, он пока не стал докладывать наверх, чуя, что и ему можно здесь кое-чем поживиться. Димыч вышел из машины с двумя братками у ворот Васьки Хромого. — Где Блондин? — Здесь он, Димыч, здесь, у меня в дровяном сарае, обоссаный лежит. Все дрова, падло, заблевал, — засуетился Васька. — Ща мы его подлечим, — сказали ребята и открыли скрипучую дверь. Не хотел бы Петька, чтобы братки видели его в таком виде, но ничего не подела­ ешь. — Отдыхаешь, белобрысый пес? Царские чирики не в масть пошли? Откашлявшись после первого пинка, Блондин рассказал все: про Михалыча, про его усадьбу и про яму со старинным коробом, возле которой и нашлась монета. * * * ВМоскве Михалыча ждалатяжелая новость: отецИгнатий доставлен в реанима­ цию, и диагноз неутешительный. Возвращаясь с требы домой, он попал в аварию на Дмитровском шоссе, когда пьяный водитель иномарки вышел при обгоне на встреч- АНДРЕЙ ПОДКОЛОКОЛЬНЫЙ БАТЮШКА, БЛАГОСЛОВИ...