Сибирские огни, 2006, № 1

— Уймись, Семенов, со своим бромом! — взмолился Леша. —Не мешают тут никому никакого брома! — Ага, ага! — язвительно продолжил Семенов. — Буратину себе нашел, глупо­ го, деревянного... Папа Карла! — Уймись, Семенов! Я врачу о твоих подозрениях расскажу, он тебе углубит диагноз,— пригрозил Леша. — И расширит на пару новых препаратов. Ты не только свой виртуальный бром чувствовать перестанешь, ты компот с борщом путать бу­ дешь! — Во люди, а? — жалобно запричитал Семенов. — Я с ним, как с другом, поделился соображениями, а он мне диагноз углублять собирается! Птица вспорхнула и улетела, оставив на подоконнике цепочку следов и медлен­ но оседающее облачко искрящейся снежной пыли. — Ну вот, спугнули, — разочарованно произнесла Анечка. — Такая красивая была, доверчивая! Даже не успели понять, кто она? — Вернется еще! — уверенно сказал Иван Михайлович. — Обязательно вернет­ ся. И не раз! — Ну да! — съязвил Семенов. — Леша ее кашкой накормит... — Шел бы ты в палату, Семенов!По-хорошему, — процедил Леша.— А то ведь я устрою действительно... «Город вечных туманов,— думал Сергей, глядя на прильнувшую к земле холод­ ную дымку. — Только они разные, эти туманы. Летом туман другой, он ленивый, безразличный, вязкий. Он тяжелый, но сильный, он не налегает на землю, а парит в воздухе, и все начинает парить в этом тумане и двигаться так же замедленно, отре­ шенно, как во сне... Осенью туман становится суетливее, тяжелее, темнее. Он жмет­ ся к земле, пытаясь согреться и спрятаться от нависающего холодного неба. Он лип­ кий, дрожащий. Прячется под опавшей листвой, цепляется за жухлые травы, содро­ гается под каплями холодных, унылых дождей... Зимой туман становится подвиж­ ным, свирепеет! Внутри его все клубится, извивается, как в клубке змей, которые трутся переливчатыми холодными телами и тем самым не дают друг другу застыть, замерзнуть, впасть в оцепенение. Днем он обычно уползает за город, греется под скудным солнцем. А ночью наваливается на город и до утра ищет и вытягивает тепло — из щелей, из-под перьев жмущихся друг к другу птиц, из дыхания запоздалых прохожих, слизывает со стекол окон, высасывает из любой живой души, до которой ему удается добраться...» — Серега, привет! — звонил Нерчаев. — Ты чего на Новый год делаешь? Где праздновать будешь? Я тут со Светкой поссорился, поэтому сообщаю тебе заранее и категорически: приглашаю! Все будет очень благопристойно! Соберутся серьезные люди, придут две VIP-особы— ну, те две отчаянные сестренки, помнишь? — Нет, я не могу, я в Новый год дежурю, — ответил Сергей. — Ну ты себе и работенку нашел! А подмениться нельзя? — Нет, Нерчаев. Дураки все вымерли, я последний остался. — Тогда такое предложение: мы, когда тут отношения установим, к тебе подъе­ дем, придуриков поздравим! А? — Нет, нельзя. — А что, не пустят? — Пустят. Назад не выпустят. — Да я же без Светки приеду, с «особами»! — пояснил Нерчаев. — Вот вас всех и не выпустят, — заверил его Сергей. — Ну ладно, старик, я побежал! Спасибо, что предупредил! — засуетился Нер­ чаев. Где-то на кухне лениво звякали ходики, едва слышно хлопотала мама, тихо жур­ чала вода в трубах отопления. Усталое солнце опустилось низко, его уже не было видно из-за посеревших, почти до черноты, домов. Немного еще, и солнце рухнет за размытый сиреневой дымкой горизонт, унося с собой остатки короткого стылого дня. Но еще нет! Еще оно боролось, солнце, за свое место над заиндевевшей землей, над замершим в хладном оцепенении городом, подсвечивало красноватыми отблес­ ДМИТРИЙ ОГМА i&ZM КАФЕ «ПАТРИСИАННА»