Сибирские огни, 2006, № 1

ДМИТРИЙ ОГМА № КАФЕ «ПАТРИСИАННА» Кормлев, изловчившись, ухватил Иван Михайловича за левуюштанину пижамы. Иван Михайлович взвизгнул, схватился за окончательно спадающие штаны, потерял равновесие и рухнул на пол, утягивая за собой Сергея, попытался подняться, но тут же перед ним возник санитар Леша и ловко надел на него смирительную рубашку. ИванМихайлович плакал, брыкался и кричал от досады: — Серега, друг, Иуда! И ты туда же, — всхлипывал Иван Михайлович, глядя испепеляющим взглядом из-под густых бровей. Анечка собирала разбросанные вещи, поправляя выбивающуюся из-под кол­ пака русую прядь, раскрасневшаяся и как-то очень похорошевшая от этого. — Ребята, тащите его в палату! Сейчас я найду стерильный шприц и приду, — сказала Анечка. Леша ухватил пациента за смирительную рубашку и поставил на ноги. Иван Михайлович сверкнул глазами и сквозь сжатые зубы процедил: — Полегче, полегче, матрос! Перед тобой командир все-таки. — Давай, командир, отходим на базу, — устало сказал Леша, подталкивая его к выходу. — Отдать швартовы! Рубить носовые! -—заголосил Иван Михайлович. Больничный коридор был слишком узок для троих, поэтому Кормлев шел сзади, пытаясь затянуть потуже непослушные лямки на смирительной рубашке, прихра­ мывая на вновь расшибленное колено. «Не везет мне с этим коленом,— думал он. И где-то на заднем плане укорял сам себя: — Чего я сейчас с этим коленом-то?» ИванМихайлович брыкался, пытался лягнуть Лешу ногой и завывал на все отде­ ление: — Раскинулось море широко!.. Из палаты справа ему вторил неуверенный, сдавленный голос: — Товарищ, мы едем далеко... Леша откинул занавеску и угрожающе процедил: — Сейчас ты у меня отъедешь, Семенов!Я тебе сейчас столько вколю— неделю «в отъезде» будешь. Семенов сник на полуслове, и в палате воцарилась гробовая тишина. — Давай его С ходу на кровать, — скомандовал Леша. Они вместе приподняли Иван Михайловича и опрокинули на кровать ничком. — Как швартуешь, мерзавец? — кричал Иван Михайлович, пытаясь сопротив­ ляться налегшему на него Леше. Пришла Анечка с ватой и шприцем. Ловко вколола в ягодицу извивающемуся Иван Михайловичу препарат. — Спирт на банку, помои за борт! — кричал Иван Михайлович, учуяв запах, исходящий от ваты. Потом как-то вдруг обмяк, забормотал и захрапел, провалив­ шись в глубокий нездоровый сон. — Переверните его, ребята, а то задохнется, — сказала Анечка. И уже в дверях добавила: — И рубашку с него снимите, теперь уже можно... Сергей опять сидел у окна, смотрел на мокрые, тяжелые, падающие с унылых дерев листья, и ему даже казалось, что он слышит гулкие шлепки, с которыми слетев­ шие листья ударялись о землю. Где-то в коридоре слышался приглушенный голос Леши: — Уймись, Семенов, уймись по-хорошему. А то сейчас рядом со своим бое­ вым товарищем ляжешь. За некоторое время до... За окном моросил мелкий дождь, настолько мелкий, что о нем можно было догадаться только по скатывающимся с поникших листьев крупным, увесистым кап­ лям. Сергей лежал, закинув руку за голову, и отрешенно смотрел в окно. В сумерках комнаты на его лице, полу, стенах, на разбросанных всюду листах бумаги колыхались тени от качавшейся за окном ветки. Скрипнула половица. Ловко, зигзагами обходя разбросанные листы бумаги, подошла мама. Поставила на табурет чашку с чаем, внимательно посмотрела в лицо Сергея, затем— по направлению его взгляда, в окно, вздохнула и произнесла: 44