Сибирские огни, 2006, № 1

ДМИТРИЙ ОГМА т е м КАФЕ «ПАТРИСИАННА» Спиной к нему, изящно держа в приподнятой руке длинную, тонкую, дымящу­ юся сигарету, стояла Вера. Панфилов что-то нашептывал ей на ухо, с омерзительной улыбкой на сальном, обрюзгшем лице, и шарил волосатой рукой в разрезе платья на ее спине. Вера приглушенно хохотала, томно изгибалась и все повторяла: «Ну, хватит, хватит, да врете вы всё!..» И опять хохотала и изгибалась, запрокидывая голову. Пан­ филов все шептал ей на ухо и шарил в разрезе платья. Матовая, бархатная, с тонким бледно-розовым оттенком, удивительно ровная, будто нереальная кожа Веры в раз­ резе платья на ее спине и волосатая, по-мужицки грубая лапища Панфилова... Вдруг тот оглянулся, будто почувствовав иное присутствие, увидел Кормлева, резко отдер­ нул руку и, запинаясь и краснея, заискивающе зачастил: — Я тут анекдот рассказывал, ну, тот, помнишь, про лошадь... Вера медленно повернула голову, посмотрела на Сергея как-то пусто и хищно, потом вдруг нашлась, ее брови удивленно взметнулись, и она спросила: — Сережа, разве вы курите? Сергей рванулся, прошел сквозь зал и в коридоре резко бросил вышедшей из гардероба Даше: — Пальто! Улыбка девушки погасла, на лице отразился испуг, она метнулась в гардероб­ ную, вынесла ему пальто в дрожащих руках. Сергей вырвал пальто и, резко шагнув к выходу, наткнулся на Веру. Она мягко положила ему руки на плечи, томно и грациозно наклонила голову к его уху, горячо зашептала: — Ну что вы, что вы, Сереженька! Что вы себе придумали? Как можно! Сергей слегка отстранился, с надеждой посмотрел ей в глаза. — У меня с ним ничего нет, — утвердительно качая головой, говорила Вера. — Это просто так! Я ведь не ревную вас к вашей Ниночке. — Нина? — вскричал Сергей. — При чем здесь Нина? У меня с ней ничего не было! — последнее застряло у него в горле. Глаза его округлились, в голову воткнулось раскаленное, жгучее лезвие. Сергей качнулся, все поплыло перед глазами. Он оттолк­ нул Веру, перед ним возникло испуганное, улыбающееся, прыщавое лицо швейцара. — Здрасьте! Заходите еще, — причитал ошеломленный швейцар, вжимаясь в стену. Сергей неистово рвал на себя входные двери. Потом вдруг сообразил, толкнул их от себя и выскочил на улицу. Он бежал, бежал, не разбирая дороги, хлюпая по соляным лужам, поскальзыва­ ясь на рыхлом снегу, бормоча про себя: — Нина! Откуда вы знаете? Я ничего не говорил про Нину! Откуда вы знаете про Нину? Я не мог ничего говорить про Нину! Я не мог! Он вдруг споткнулся, упал на колено, попытался подняться и не смог. Отполз к стене, прислонился к ней, тяжело дыша, вперившись в какую-то далекую, одному ему видимую точку. — Черт побери! Опять ты, ни пройти, ни проехать... То стоишь, то сидишь — грабли в гору, — выдернул Сергея из оцепенения недовольный голос. Сергей взглянул вверх— перед ним стоял бомж с набитой картоном тележкой, укоризненно качая головой. — Здравствуйте, извините,— тихо сказал Сергей. — На «извините» пиво не купишь. Прими отростки, любезный, дай проехать, — огрызнулся бомж. Сергей подобрал ноги, бомж подхватился и поплелся далее, поскрипывая своей тележкой. — Товарищ, скажите, какая это улица? — вслед ему крикнул Сергей. — Та же самая, что и вчера, — огрызнулся бомж, не оборачиваясь. — Алкаш с помойки тебе товарищ! Товарищ, товарищ... — бурчал бомж, удаляясь. Сергей смотрел на удаляющуюся тележку, на поскрипывающие, готовые вот- вот отвалиться маленькие колеса, оставляющие в снежной каше удивительно ров­ ную, глубокую колею...