Сибирские огни, 2006, № 1

— Сережа, что у тебя с лицом, что с пальто? Где ты валялся? Почему хромаешь? Мне все это совсем не нравится, Сережа! — причитала мама, вешая на плечики промокшее, грязное пальто Сергея. — Скажи мне честно, сынок, ты связался с дур­ ной компанией, с хулиганами? — Я никому не говорил про Нину, мама, никому, понимаешь?.. — Сереженька, сынок, оставил бы ты эту компанию. Не доведут они тебя до хорошего! Опять от тебя пахнет духами, пальто испорчено... Сережа, милый! — Я не говорил, понимаешь? Я не мог никому сказать! — Тебе нужна горячая ванна, Сережа, и чай с малиной! — Я никому ничего не говорил, мама! — Иди в ванну, сынок! Марина Михайловна глубоко, горестно вздохнула и прошлепала на кухню. Сгустились сумерки. Гулко капала вода из прохудившегося крана. Сергей лежал на боку, застыв в какой-то вычурной, неудобной позе. Он смотрел и смотрел в окно, за которым в желтоватом свете фонаря клубился промозглый, серо-серебристый, зимний питерский туман. Туман то редел, то сгу­ щался, менял очертания и оттенки. То вдруг вспыхивал изнутри мелкими серебрис­ тыми искрами, то вдруг тускнел почти до черноты. Туман вел себя как живое суще­ ство, которое двигалось, желало, питалось... Он, казалось, искал, пожирал и бурно переваривал тепло, радость, восторг, желания и порывы. И даже свет фонаря, пройдя сквозь туман, казался пустым, холодным и мертвым. «Почему он желтый, этот свет? Почему он желтый, если он такой холодный и пустой? Желтый свет у солнца, он теплый, плотный, живой...» Из раздумий его выдернул телефонный звонок. Звонил Нерчаев. — Серега, как дела? Твоя мама сказала, что ты связался с какими-то афериста­ ми. Если нужна помощь, Серега, не стесняйся, звони... Слушай, твоя Светка совсем озверела. Требует, чтобы я вез ее на Канары, прикинь! Я ей: при чем тут, мол, я? А она мне: ты мне премию обещал— ты и вези! Представляешь, да?.. Ну, все, старик, ладно... Пока! Звони, если что... Сергей повесил трубку, и тут же раздался еще один звонок. Звонила Нина. — Сережа, ты заболел? — Да, наверное, — сипло ответил Сергей. — Сильно? — Не знаю. — Лечишься? — Да... Что нового?— безучастно спросил Кормлев. — Ничего нового нет, Сережа. Все по-старому. Босс ходит довольный. Он уво­ лил тебя, Сережа. Нашел повод. Ходит теперь гоголем, посверкивает тазами. Навер­ ное, новую жертву высматривает. Странный он, Сережа. Что он будет делать, когда всех нас уволит? Ну, выздоравливай!До свидания, мы все за тебя волнуемся,— Нина повесила трубку. В дверях комнаты появилась мама. — Кто звонил, Сережа? — спросила она. — Это я звонил, Нерчаеву, — ответил Сергей. — Она сказала что-нибудь новое? Как там на работе? — Зачем ты посвящаешь, мама, чужих людей в наши семейные дела, рассказы­ ваешь всякие подробности? — устало спросил Сергей. — Господи, кого это? — всполошилась Марина Михайловна. — Нину, например, Нерчаева... — Разве ж они чужие? — Ну, не родственники же, это уж точно. — Разве это важно, Сережа?— вздохнула мама.— Они так давно в твоей жизни, что уж и роднёй стали, наверное. Искренне волнуются, переживают за тебя... — Они волнуются, а ты им подбавляешь. Зачем? Разве они обязаны пережи­ вать? 37 ДМИТРИЙ ОГМА КАФЕ «ПАТРИСИАННА»