Сибирские огни, 2006, № 1

ДМИТРИИ ОГМА КАФЕ «ПАТРИСИАННА» — Звонила Ниночка. Говорила, что у вас на работе было землетрясение, — вспомнила мама. — А Аннушка, соседка, говорит, что коммунисты собираются клонировать Ленина. Это что же такое делается, Сережа? Это куда все годится? В метро опять подняли плату за проезд!.. Розовый, неоновый свет. — Здрасьте! — Где Даша?— спросил Сергей у прыщаво-улыбчивого швейцара, принявше­ го у него пальто. — У Даши отгул. Будет завтра. Проходите, проходите, пожалуйста! — Сережа, Лидочка тебя готова простить! — подскочил к нему Панфилов. Оранжевая, под старину, лампа. Нервные ухоженные руки с розовыми ногтями. — Лидочка, не обижайтесь на него, пожалуйста! Ему всегда после французско­ го коньяка плохо. Вот после армянского — ничего! А как выпьет французского... У-у-у!— театрально закатил глаза Панфилов. — Ты помнишь Семенова? — шепотом спросил Кормлев Панфилова. — Господи! Что ж ты так заговорщически шепчешь? Он что, английский шпион? — Нет, он не шпион, он мне приготовил сюрприз. Ты не помнишь, какой? — Так, Серега! Что вы с ним пили? Давай закажем того же! — Перестань. Не ерничай, ответь, — настоял Кормлев. — Сережа, он показал твою повесть у себя в редакции. Она всем очень понрави­ лась. Ее собираются печатать... Старик, что вы с ним пили? — Мальчики, перестаньте шептаться! — сказала Лидочка хрипловато-проку- ренным, томным голосом. — Вы знаете, Сергей, я говорила о вас с моей подругой Верой, а оказалось, что вы знакомы. Как все-таки тесен мир! — Вера? Какая Вера? — оживился Панфилов. — Вера Федорова. Сережа, оказывается, с ней вместе отдыхал в Крыму. Она должна вот-вот прийти. — Я никогда не был в Крыму, Лида. И вообще, дальше Сестрорецка никуда не выезжал, — запротестовал Кормлев. — Сережа, Сережа! Перестаньте оправдываться! — произнес у него над ухом низкий, грудной, проникновенный женский голос, и кто-то мягко положил ему на плечи руки. — Вот, Сергей, познакомьтесь, это моя подруга Вера! — сказала Лидочка, обра­ щаясь к Панфилову. — Сергей, у нас ведь с вами не было никакого пошлого курортного романа. Никаких, там себе, интрижек, чтобы вот так вот открещиваться от нашего знаком­ ства, — сказала Вера, усаживаясь на суетливо поданный Панфиловым стул. Яркая блондинка, пышная, стройная, грациозная. Элегантно и со вкусом одетая во что-то сложное, облегающее, темное, еще больше подчеркивающее белизну матовой, не­ жной, ухоженной кожи. — Вы нас просто ослепили, Вера! — запричитал Панфилов. — Ай-я-яй! Сере­ жа! Как ты мог устоять против этих чар? — Сережа, а вы помните тот шторм на море? Мы с вами прятались под паль­ мой, а вы, перекрикивая ветер, читали мне свои юношеские стихи? — Я? Читал вам? Стихи? — возглас застыл в горле у Кормлева. Ему вдруг яв­ ственно показалось, что он вспомнил этот шторм, эту пальму, Веру в облегающей, белой, мокрой блузке, от которой пахло так безумно и головокружительно. — Сережа, а я вышла замуж, — не обращая внимания на потуги Панфилова быть любезным, продолжала Вера. — И вы знаете, мой муж оказался тоже поэтом, — она назвала известную, громкую фамилию. — Я ему читала ваши стихи, ну, то, что помнила... Он в восторге и хочет непременно с вами встретиться. Непременно! И опять на Кормлева нахлынули видения: шторм, Крым, пальмы и одуряющее, юное тело под белой промокшей блузой... — Куда ты все время ходишь, Сережа? Звонила Света, я опять не знала, что ей сказать. Нельзя так поздно возвращаться. Ты совсем не высыпаешься, сынок! 26