Сибирские огни, 2006, № 1

Сергей набрал номер. — Здравствуйте, Виктор Арнольдович! — Арнольдович? Кто это? Вам кого?— раздался в трубке мужской удивленный голос. — Это Кормлев, Сергей. Мне нужно Семенова. — А, Сергей Витальевич, шутник, здравствуйте! Я у телефона. Я вам звонил вчера вечером. Хотел узнать, как продвигается корректура моей пьесы «Сюрприз». Кормлев взглянул на стол, на котором справа лежала папка с надписью: «Семе­ нов Д.Ф. «Сюрприз на рыбалке». Пьеса в трех действиях». — Алло, Сергей Витальевич! Сергей Витальевич! — обеспокоился его молчани­ ем голос на том конце провода. — Да-да! Я вас слышу. Я сейчас как раз просматриваю вашу пьесу, — ответил Кормлев и положил трубку. — Та-а-к! Зараза распространяется по всему отделу! — гремел голос «замши» Валентины Михайловны. — Сначала Сережа пишет розовой ручкой, а теперь и вы, Валентина Николаевна, начали писать желтой! И где вам только продают эти пастики! В общем так, дорогие мои, прекращайте произвол!.. — До свидания, Сережа! До завтра! — Ниночка чмокнула его в мерзлую щеку и побежала к автобусу. Сергей шел по Гороховой по направлению к дому. Мыслей не было. Было жела­ ние не вступать в следы, а идти так, чтобы под ногами хрустела подмерзшая корка снежной кашицы. Он не видел лиц людей, он видел их ноги— разные: неторопливые, спешащие, неловкие и уверенные, обутые в разномастную обувь и, казалось бы, связанные одной задачей — месить и месить эту быстро замерзающую снежную жижу, как единый, отлаженный механизм. Вдруг прямо перед собой он увидел колесики. Маленькие, скрипящие колесики хозяйственной тележки, готовые вот-вот отвалиться. Они возникли вдруг, из-за калей­ доскопа ног. Сергей остановился и оглянулся назад. Множество следов на замерзаю­ щей снежной жиже, но колеи от колес среди них не было. Он посмотрел вперед — тележка исчезла! И в то же мгновение какая-то женская нога, обутая в дорогой, похабный, тупоносый сапог, ступила и раздавила последний кусочек колеи. И опять каша, ноги, толчея, гам и уже, наверное, только кажущийся отдаленный скрип колес... — Здравствуй, мама! Этот Семенов, он писатель. Я корректирую его пьесу. — Какой Семенов, Сережа? — Который звонил вчера, пока меня не было, и не оставил телефона. — Вчера звонила Света, она волновалась, куда ты пропал, не заболел ли ты. А сегодня кран течет еще больше! Звонил Нерчаев, хотел занять у тебя денег, просил, чтобы я тебе об этом не говорила. Пойдем пить чай, Сережа... Через два дня пришло письмо из редакции далекого сибирского журнала: «Уважаемый Сергей Витальевич! К сожалению, мы не можем напечатать Ваши рассказы, так как тема их не соответствует литературному направлению нашего журнала. С уважением...» — Что пишут, Сережа?— спросила мама. — Тема им не нравится, мама, — ответил он, не оборачиваясь. — Тема чего, Сережа? — Моих рассказов. — Рассказов? Почему? Почему не нравится? — Я не знаю, мама! Ты ведь тоже их не читаешь! — Господи, Сережа! — поспешила объясниться Марина Михайловна.— Я все собираюсь, собираюсь, но мне же некогда; и я всем говорю, что ты у меня талантли­ вый писатель. Я действительно так считаю! Да вот и Нерчаев говорит, что ты скоро Нобелевскую премию получишь. — Нерчаев, мама, тоже не читает моих рассказов. И вообще ничего не читает, кроме журнала «Плейбой». ДМИТРИЙ ОГМА КАФЕ «ПАТРИСИАННА»