Сибирские огни, 2006, № 1

ДМИТРИЙ ОГМА № КАФЕ «ПАТРИСИАННА» — Мне бы чаю или кофе там, какого-нибудь, — растерянно сказал Кормлев невысокой, гладко зачесанной миловидной девушке, по всей видимости, гардероб­ щице. Девушка улыбнулась ему, швейцар как-то странно осклабился. — Как вас зовут? — неожиданно для себя спросил Кормлев, отдавая ей в руки свое промокшее пальто. — Даша, — ответила тем же теплым, сердечным тоном девушка. И опять стало больно и тревожно. — Даша? А мою маму зовут Марина.... Почему вас не Марина зовут?— спро­ сил Кормлев вслед уже скрывшейся за дверями гардеробной девушке. — Прошу вас, проходите, — это все тот же швейцар, с той же самой улыбкой во все прыщавое лицо, показывал Кормлеву широким выразительным жестом на две­ ри в затемненный зал. — Вы знаете, у меня денег при себе не очень много, — полушепотом, боязливо пробормотал Кормлев, сверяя свое финансовое состояние с окружающей шикар­ ной обстановкой. — Проходите, проходите, — зачастил швейцар. — ,Вы же помните, у нас все недорого! «Помню? Ну да, помню! Я почему-то это помню, — поймал себя на мысли Кормлев. — Я помню и физиономию швейцара, и то, что девушку зовут Даша. Откуда я это помню? Я уже лет десять не был ни в каком кафе. И лет пять, как не был на Невском проспекте... Но я помню! А, черт с ним, неважно!» — решил Кормлев и шагнул в уютный овальный зал с колоннами, со столиками, накрытыми тяжелыми бархатными скатертями и настольными лампами с оранжевыми стеклянными аба­ журами под старину. Звучала тихая музыка. Блюз, решил для себя Кормлев. Кое-где за столиками сидели небольшие компании. Благодушие, спокойствие и какая-то глубокая тишина, внутри которой и происходили все действия, все это так резко контрастировало с суетой, холодом и безумием, из которого он только что при­ шел, что казалось нереальным, и Кормлев даже слегка поежился, почувствовав это. — Господи, Кормлев, старина! Ты где пропадал? Иди к нам! Кормлев вздрогнул. Этот голос, прозвучавший откуда-то из глубины зала, пока­ зался ему знакомым. И тут же перед ним возникла фигура дородного человека в твидовом пиджаке и с широким, масляным, улыбающимся лицом. У Кормлева перехватило дыхание от сильных и частых объятий и запаха палено­ го где-нибудь в Турции «французского» парфюма. — Пошли, пошли, — это уже его подталкивал к столику человек, только что измявший в своих объятиях. — Господи, да что ты на меня так таращишься? Что у тебя такой ошарашенный вид? Или ты выпил?.. Вот так вот сидишь с человеком за одной партой десять лет, даешь ему списывать математику, а потом он делает вид, что тебя не знает! — эту фразу толстяк говорил уже двум женщинам, сидящим за столом с глупыми улыбками на лицах.— Кормлев, тезка, да очнись же ты!— толстяк дружески ткнул его в бок, наклонился и состроил крайне выразительную гримасу, показывая глазами на женщин, сидящих с недоуменным видом. «Ну да, конечно же! Это Сергей! — вдруг подумал Кормлев. — Я помню, что этого человека зовут Сергей!» — А фамилию помнишь? У тебя что, амнезия, после того как Людка Соловьева стукнула тебя «арифметикой» по голове? — заливисто смеясь, говорил Сергей. «Панфилов!»— мелькнуло в мозгу у Кормлева. — Ну вот, вспомнил, начал приходить в себя! — иронично запричитал Сергей. — Ты что, мои мысли читаешь? — неожиданно для себя спросил Кормлев. И ему стало как-то стыдно, неловко и неуютно оттого, что он назвал этого незнакомого человека на «ты» и озвучил то, что обычно произносил только про себя. — Дамы, давайте выпьем за день рождения моего школьного друга! — произ­ нес тост Панфилов. «Очень достоверно играет, что он не расслышал вопроса», — думал Кормлев, приглядываясь к Панфилову. 20