Сибирские огни, 2006, № 1

жизнью и автором в трудную ситуацию, ошибающийся и рефлектирующий. Вот при­ мер: два отрывка из разных произведений, а кажется, что говорится об одном человеке: «Мне важно во что бы то ни стало скрыть от Мишки, что я еще не разу не целовался,... не говоря уже о большем («Как я был богом»), «В разговорах с однокурсниками он не от­ вечал на прямые вопросы об этом, стара­ ясь, во что бы то ни стало, сохранить много­ значительность, но так, чтобы дать понять, что, возможно, им есть чему позавидовать («Защита»), Так же бывают похожи их мыс­ ли: «Игорь искал в книжных персонажах соб­ ственную обостренную самоуничтожитель- ную рефлексию» («Защита»), «И, может быть, хватит рефлектировать? Не будешь? Ну ладно, не буду...» («Урок»), моменты их био­ графий: «Книги об этом — спрятанные ро­ дителями сокровища — он, подзуживаемый непонятным внутренним нетерпением, отыскивал в книжном шкафу за двумя ряда­ ми других книг» («Защита»), «Особые кар­ тинки в особых книгах, запрятанных родите­ лями в третий ряд на верхней полке книжно­ го шкафа, изучены и возвращены на прежнее место» («Страх») и т.д. То, что кажется удач­ ной находкой в первых рассказах, к концу сборника становятся скучноватым повторе­ нием. Но все эти «минусы» оправдываются главным: рассказы потому и объединены в одну книгу, что несут в себе общее « зерно» — постоянное наблюдение за внутренним миром человека, его сомнениями и само­ оправданиями. Неслучайно все герои В. Вай- нермана будто бы исповедуются (вновь ав­ тобиографизм?), рассказывая о себе. Зачас­ тую так, в форме рассказа-исповеди, и стро­ ятся произведения в книге, как, например, «Я ненавижу зеркала» или «Приехали» — истории, рассказанные «попутчиками». Каждый из них при этом своеобразен по идее, композиции, тематике Действительно, автора волнуют многие темы. Так, например, есть у него несколько рассказов, посвященных детям («Страх», «Ромка» «Гоночная машинка»). Они похо­ жи, на воспоминания писателя о собствен­ ном детстве. Или большая повесть «Защи­ та», затрагивающая даже проблему расиз­ ма. Рассказ «Первая смородина» передает состояние умирающего человека. Говорят, что перед смертью вся жизнь человека пе­ ред глазами пролетает. У героя расказа «про­ летел» только один небольшой ее отрывок, но тот, который был самым важным, самым нужным на тот момент и самым запомнив­ шимся в жизни. Сюжет рассказа прост: вне­ запная и быстро пролетевшая влюблен­ ность, запомнившаяся на всю жизнь. Тема банальна: утраченная возможность. Но как хорошо написано! Остановимся на нем под­ робнее. Композицию «Первой смородины» можно определить как «рассказ в расска­ зе», кстати, нередко применяемую В. Вай- нерманом. И этот прием прекрасно рабо­ тает на общую идею. Вот рассказчик лежит. Вот его воспоминание. И, как гром, на нас обрушивается финал: метафорическое опи­ сание — смерть как возвращение домой: «Бережно и нежно обе тени берут меня под руки, и мы видим впереди только свет. Он все ярче и ярче, летим в него... Я наконец- то дома». Это позволяет нам увидеть собы­ тие, произошедшее с юношей, не своими глазами, а глазами его же, но в старости —• глазами оценивающими, понимающими теперь, через много лет, что было самым важным в жизни. А это: нежность и забота, которые он когда-то потерял; любовь мате­ ри, любовь женщины, которыми он не смог, воспользоваться, которые не смог оценить и которые приобретет уже только теперь — после смерти. Подобную композицию имеет другой рассказ —- «Музыка». Но здесь использова­ ние «сна» играет другую роль. В этом рас­ сказе границы между сном и реальностью более размыты, читателю не сразу понятно, уснул ли герой или продолжает жить в ре­ альном мире. Да и сон здесь показан имен­ но как сон: в нем есть странные превраще­ ния и невероятные ситуации: «Музыки не было. Пальцы извлекали из этого проклято­ го рояля только глухое блямканье. Кирилло­ ву стало жутко. Он услышал мерный басо­ витый звон и хор низких голосов. Сцена вплывала, кренясь и раскачиваясь, в ядови­ тый туман. Горло перехватил спазм, из гру­ ди рвалось рыдание. Из-за кулис показался Дениска. Он рос, увеличивался в размерах, потрясая перед лицом Кириллова су­ хоньким почему-то старческим морщини­ стым кулачком...» Сон Кириллова — глав­ ного героя рассказа «Музыка» —-^возмож­ ное продолжение его жизни. Он как бы пе­ реживает то, что могло бы быть, может ощутить все плюсы и минусы такого выбо­ ра. Это урок, преподанный ему судьбой. Во сне он может увидеть ту цену, которую ему придется заплатить за свою мечту и за свое предательство. Но рассказ остается незакон­ ченным, и мы так никогда и не узнаем: смог ли Кириллов использовать этот урок. Или же он, несмотря на «предзнаменование» все-таки бросит семью ради музыкальной карьеры, для того, чтобы навсегда остаться одиноким. До логического завершения мы можем проследить историю героя, а точнее, герои­ ни рассказа «Я ненавижу зеркала». В ее душе мы видим абсолютную перемену от начала 187