Сибирские огни, 2006, № 1

му искусству. Для этого он приглашает их в Дворянское собрание и на премьеру спек­ такля. Но они, привыкшие к кабакам, быст­ ро заскучали в этой пресной обстановке бла­ гопристойности и их общее желание выра­ жает Людмила. «Хочется разврата», — гово­ рит она Жихареву капризно, как официанту, накрывающему на стол. Так Жихарев превращает в бордель то, к чему пылал святой любовью, а сам пре­ вращается в сводню. Но не только. Его само­ го в качестве любовника покупает для своей жены (чтобы не досаждала ему ненужными подозрениями) друг Шевелёв. Цена сделки — двухкомнатная квартира. Так расплачива­ ется за конформизм человек, не вступавший в сделки с прежней властью. За это приспо­ собленчество он ничего не приобрёл, «аб­ солютно ничего, зато всё потерял, и поте­ рял, кажется, навсегда... ни дома, ни профес­ сии, ни любимой женщины». «Но почему?» — в недоумении он задаёт себе вопрос. Для Натальи он фаворит и, мирясь с таким поло­ жением вещей, доставляет себе какое-то ма­ зохистское наслаждение ее пренебрежитель­ ным отношением к нему. И это свойство раб­ ских натур. Как у Н. А. Некрасова: «Чем тя­ желей наказание, тем им милей господа». А ведь театр всегда считался храмом, святыней и начинался он с мистерии. И по­ тому несовместимы порок и театр, иначе театр погибнет. Играющий сегодня благо­ родного рыцаря, не должен завтра играть подлеца. Содержанка не может играть Офе­ лию, потому что в ней самой нет святости, в какие бы белые одежды её не нарядили. Сквозь них будет проглядывать чернота по­ рока, как в повести Н.В. Гоголя «Майская ночь» этой чернотой, проглядывавшей сквозь белые одежды, отличалась от других девушек ведьма. Почему с такой лёгкостью предали нас, зрителей, и режиссёры, и актёры? Разве не наша любовь, разве не наше восхищение да­ вали им необходимый импульс, кураж, на­ конец, вдохновение? Разве какие-то матери­ альные блага в состоянии их заменить? И вот теперь эту любовь отняли. Когда в театре «Старый дом» на спектакле «Волки и овцы» видишь непристойные телодвижения и раз­ девания, возникает такое чувство, что мне, зрителю, надавали пощёчин, а вместе со мной их получил и сам драматург. Неуваже­ ние, пренебрежение к нему выражается в вольном, в угоду меценатам, отношении к тексту пьесы. В ней ведь нет таких ремарок. Так будьте добры следовать тому, что в ней написано, не издевайтесь над тем, кто уже не может защитить своё творение. Не хватило Жихареву святой любви к театру, как не хватило её и его актёрам. Про­ дажность современного искусства и его слу­ жителей, тема этого произведения, одна из самых грозных проблем современности. «Весь мир театр, и люди в нём актёры». А если театр превратился в бордель? ВЕРНУТЬСЯК ТОЙ РАЗВИЛКЕ Повесть Анатолия Байбородина «Уто­ ли мои печали» («СО», 2004, № 12) не имеет сквозного сюжета. Действие в ней, как в ли­ рическом стихотворении, заменяется движе­ нием мысли. Возвращаясь в своих размыш­ лениях к далёкому детству, он обнаруживает редкую по нынешним временам способ­ ность высвечивать картины беспечальные. Одна из них — яркий июльский день в лесу. И ягодник, где синим-синё от голубицы, как воплощения счастья и жизненной удачи. Но, лишь мелькнув ему в глаза синим светом мечты, он пропадает, «подальше от нахра­ пистого люда». Так больше никогда и не вы­ казался ему тот богатый голубичник, то воп­ лощение гармонии, удачи и счастья. Видно, с чистой душой надо приходить к нему, с благоговением, с благодарностью. Почему «тот голубичник никогда не вы­ кажется ему»? Что мешает осуществлению счастья? Как влияет на характер человека, его судьбу его родословная? Что человека губит и спасает? Насколько человек сам творец сво­ ей судьбы, своего характера? Это предмет раздумий автора. Порода Краснобаевых — это артистичные, художественно одарённые натуры. Они похожи на широкую бурную реку, не терпящую запруд, в ней много свое­ волия, стремления к вольной волюшке. А Фаина, его жена, наоборот, даже любит огра­ ничения. Она не грешит, не совершает без­ рассудных поступков, но и полёта никакого в ней нет. Ключевое слово, характеризующее Фаину, — плоская. Всё плоское, узкое в ней: и фигура, и кругозор, и речь, и представления. Она не способна к творчеству, потому что и воображения, и глубины, и накала чувств в ней нет. Это одномерный земной человек. Определение, которое даёт ей Илья, звучит, как приговор: бессердечная, «доска». Её доб­ родетельность немногого стоит, так как она любит футляры, ограничения. Ей несложно быть добродетельной, но и добродетельность её нудная, назойливая, тоже плоская. Её муж, как представитель краснобаев- ской породы, натура широкая, артистичная: он тонко чувствует юмор, говорит образно, используя точные, меткие слова. Он может быть и лукавым, и забавным, и смешным, и смелым, и безрассудным, и забубенным. Размышляя над этим образом, понимаешь, почему такие люди бывают буйными во хме­ лю: в таком состоянии они до предела рас­ крепощаются. Оттого у Ильи такие перепа­ ды в настроении — от буйного веселья к зе­ лёной тоске. И чувствительность тоже не 166