Сибирские огни, 2006, № 1

ЕЛИЗАВЕТА АЛЕКСАНДРОВА РОЖДЕННЫЕ В СССР Крест-накрест заколоченные окна домов безразлично глядели ему вслед. Свер­ нув за угол, Артемьев увидел стоящего на углу улицы солдата. Часовой тут же вски­ нул винтовку: — Стой! Артемьев бросился обратно. Тяжелый мешок не давал бежать быстрее, тянул вниз, но часовой все же отставал. Позади раздался милицейский свисток. — Стой!Стрелять буду! Свернув с протоптанной в снегу дорожки, Артемьев побежал по Мытнинской. Упав на колено, солдат стал целиться в него из трехлинейки. Ударил в морозной тишине выстрел, увяз в снегу. Артемьев метнулся под арку дома. Невыносимо сладко пахло елью: украшенное самодельными бумажными иг­ рушками дерево стояло у детских кроваток, в стоящей на печке кастрюльке варился еловый суп. Дети молча сидели вокруг стола, заворожено следя глазами за воспита­ тельницей: Вера Павловна добавляла в отвар из еловых веток желатин и специально припасенный для праздника мешочек хлебных крошек. Вере Павловне только-только исполнилось шестнадцать лет, воспитательницей в интернат она пришла, когда при бомбежке завода, рядом с которым находился интернат, погибла ее мать. Бомба разорвалась в той части здания, в которой были оборудованы ясли. Уцелевшую млад­ шую группу детей и второю воспитательницу временно эвакуировали в помещение бывшей детской больницы, куда оставшаяся сиротой Вера пришла вместо матери. Стены комнаты были увешаны детскими рисунками. На смешных картинках, нарисованных цветными карандашами, горели дома, мерзли очереди за хлебом, па­ дали на маленький город огромные бомбы, а еще шли по Невскому плачущие нем­ цы и громыхал над Дворцовой праздничный салют— дети рисовали войну. Вера Павловна сняла кастрюльку с печки и начала разливать суп по тарелкам. В кармане у нее лежали маленькие записочки, сегодня она сказала детям, что если в новогоднюю ночь загадать желание, оно обязательно исполнится. Весь вечер они рисовали свои мечты на листочках. Когда дети лягут спать, она прочитает их. Еще вчера должны были привезти подарки для детей, но в машину попал снаряд, и дети получат подарки позднее. Вдруг какой-нибудь малыш загадал конфеты — ведь это будет настоящее чудо для него. Если только все они не загадали, чтобы кончились война и голод, тогда маленькая Вера Павловна ничего не сможет сделать для них. Зеленая, пахнущая лесом похлебка была в мгновение проглочена, и пятнадцать пар голодных глаз с надеждой уставились на воспитательницу. Но что еще она могла сделать для них? Стекла в окнах на первом этаже были выбиты, и Артемьев, прячась в стенном проеме, настороженно прислушивался. Улица молчала. Артемьев успеет убежать, если часовой пойдет сперва в другие подъезды. А если нет, то останется здесь и подкараулит солдата, спрятавшись за выступом стены. Вор осторожно выглянул в окно: солдат стоял под аркой дома, не решаясь выйти из темного убежища. Лунный блик сверкал на штыке винтовки, выдавая его. Артемьев пригнулся и, осторожно ступая по предательски хрустящим осколкам стекла, начал подниматься вверх по лестнице. Во дворе послышались голоса — на шум выстрелов пришла подмога. В лесу родилась елочка, В лесу она росла, Зимой и летом стройная... Дети не подпевали воспитательнице, в тарелках и животах было по-прежнему пусто, и им еще и еще хотелось елового супа. Им казалось, что если не открывать рот, его сладковатый, вяжущий вкус останется дольше. Артемьев вошел в помещение интерната и тут же закрыл дверь на засов. Одной рукой он держал мешок с хлебом, а другую сунул в карман и крепко сжал рукоятку охотничьего ножа— на всякий случай. — С Новым годом! — поздравил он хриплым от курева голосом. — Вы кто?— растерялась Вера Павловна.