Сибирские огни, 2006, № 1

Варя пошла домой, к маме. «Теплой и доброй». Какая-то женщина, поднимаясь сНевы с ведром воды, опустилась без сил да так и осталась сидеть на гранитных ступенях. Следомшли другие люди, обходили женщи­ ну, расплескивая на нее воду из ведер. И кто-то взял в свободную руку ее ведро. «А к вечеру она станет ледяной горкой». Взвыли сирены. «Надо скорее домой. Там мама и там не бомбят». Но подбежавшая к Варе девушка с повязкой бойца МПВО схватила ее за руку и повела в бомбоубежище. — Мне надо домой, к маме. — Сейчас опасно. В бомбоубежище спускались те люди, кого воздушная тревога поймала на ули­ це. Ленинградцы редко покидали во время обстрелов свои дома, обстрелов не боя­ лись, к ним привыкли. «Вдруг маме страшно дома одной». Люди молча сидели на перевернутых пустых ведрах, санках, дожидаясь оконча­ ния обстрела. Потом так же молча двинулись к выходу. — А теперь беги к маме, — потрепала Варю по плечу девушка... Ничего не изменилось. Так же сверкали, резали глаза после темного бомбоубе­ жища снежные просторы, так же чернели слепыми, без стекол, окнами промерзшие до костей дома, так же медленно, в голодном полусне шли по улице старые и моло­ дые старухи — ленинградки. На соседней улице поднимался в морозное небо чер­ ный столб дыма— горел чей-то дом. А Варя шла туда, где теперь ее дом. Туда, где теперь ее мама. Темная парадная мерцала покрытыми наледью стенами. Пахло дымом и нечи­ стотами. «Первый этаж... Второй этаж... Третий... Четвертый... Мамочка, как дол­ го...» Варя вытащила из рукавички ключ, кое-как, негнущимися от холода пальцами повернула его в замке, распахнула дверь — и отшатнулась. «Мамочка!» Там, где теперь ее дом, за полуразрушенными, в лохмотьях обоев стенами рас­ кинулся белый город. Белый-белый, страшный город. И крыши соседних уцелевших домов... И заколоченные окна чужих, живых и мертвых, квартир... И холодное, за­ молчавшее на время небо... Там, где теперь ее дом... Там, где теперь ее мама... ДЕД МОРОЗ Стрелки часов приближались к полуночи — замерзая от холода, умирал в Ле­ нинграде сорок первый год. Полная луна освещала безлюдные улицы города, только в глухой подворотне, где прятался вор, ее свет был беспомощен. За мостом полыхало зарево— немцы бомбили Охту, в перекрещивающихся щупальцах прожекторов видны были самолеты. Снегопад успокоился еще вечером, когда сугробы сравнялись с окнами первых этажей, и теперь с неба падали только бомбы. Остановившись возле булочной, патрульный солдат проверил замок на двери и обитые железными листами окна и пошел дальше. Немного подождав, вор вышел из подворотни. Ступая по протоптанной солдатом дорожке, он подошел к боковой две­ ри булочной. Одним движением Артемьев сломал ломиком навесной замок и вошел в помещение магазина. Вспыхнула спичка, и огонь осветил его грубое лицо и пустые хлебные ящики на полках. Грохнул по полу сломанный замок подсобки — внутри стояли ящики с буханками, словно ценности в антикварной лавке, накрытые белыми тканями. Вор закрепил свечу в щели между досками до блеска отполированного стола и, откинув тряпки, стал укладывать буханки в мешок. Хлеб не прилипал к ру­ кам и пахнул хлебом, а не целлюлозой. Он был не такой, как выдают в магазинах по карточкам. Наполнив мешок и закинув его на плечо, он затушил пальцем свечку, сунул ее в карман, и на ощупь пошел к выходу. 135 ЕЛИЗАВЕТА АЛЕКСАНДРОВА РОЖДЕННЫЕ В СССР